- Это чтобы я с этими змеями еще целые дни проводила?! – С негодованием крикнула она отцу, и хлопнула дверью.
Вскоре она сама устроилась на работу в библиотеку. Платили гроши. Зато народ вокруг был хороший, интересный. Горячо обсуждали новые книги, ходили вместе в театры, на выставки. Тут Елена особенно заинтересовалась живописью. Много читала. Особенно полюбила Брюллова.
– Он видит красоту даже в некрасивом! А это – редкое качество! – Утверждала она. Передвижники нравились ей отточенностью идеи, мастерством. Она отдавала им должное. Но и только. Елена много знала и, при всяком удобном случае, не собиралась оставлять свою точку зрения при себе. По-настоящему её волновали пейзажисты: Федор Васильев, Саврасов, Левитан… Исключением был Брюллов. Но ей он совсем не казался исключением.
– Тематика, конечно, другая! Но видение мира ТО, то самое.
Современники ее не трогали. Здесь сказалась семейная закваска. Родители обожали классическую живопись.
Потом, как гром с ясного неба, на нее свалились стихи Алексея Константиновича Толстого. Она упивалась ими. Прочла все возможное его и о нем. Еще более неожиданным и непоследовательным было увлечение
сначала Байроном и Шекспиром. Потом она открыла для себя Голсуорси и Хэмингуэя. Очень понравился ей Булгаков. «Мастера и Маргариту» считала шедевром. В отечественной молодой поросли - не видела достойных. Не печатают их, что ли? Жаль, что Гладилин эмигрировал во Францию! Прорвался, блеснул и уехал. Она обратила на него внимание. А он!? Каким прозаиком обещал стать! Но, видно, у каждого своя судьба! Вскоре Елена поняла, что искусствоведение, а она мечтала о нем втайне от родителей, не ее «Точка» в жизни. Это все для души. Для отдыха.
А настоящее? Папа и мама продолжали бороться за судьбу дочери.
- Хватит! – Сказал однажды Николай Сергеевич. – Экспедиция, да два года в библиотеке, - теперь о будущем подумай. Давай-ка увольняйся. Поедешь со мной коллектором на Урал.
Елена не возражала. Отца она любила, и с ним поехала бы на край света.
Она поняла его маневр. Чудак, папа! Все надеется! Не поздно ли?!
Но оказалось не поздно. Николай Сергеевич проявил бездну такта.
– Ты хочешь мне помочь? – В лоб спросил он. – Помнишь название моей докторской диссертации – «Стратиграфия и тектоника зеленокаменной полосы Среднего Урала»?
– Ты же защитил её?!
- Да. Но появились новые факты по части стратиграфии. Надо уточнить, проверить на месте. Честь учёного – прежде всего! Поедешь со мной? Урал! Лёвиха! Такая красота!
Она поехала. А Николай Сергеевич исподволь привлёк дочь к решению
простейших научных задач. Рассказывал ей о конкретных целях работы в этом сезоне. В конце концов - добился своего: заинтересовал. Она даже самостоятельно сделала, что-то вроде курсовой работы в поле. А когда вернулась в Москву, сразу подала документы на Геологический факультет МГУ, и поступила.
Теперь Елена училась на четвертом курсе. На Кафедре ею были довольны. Она всегда вникала в суть любой проблемы, и старалась её разрешить вдумчиво и аргументированно. Сказывалась родительская закваска.
Она кружила головы юным геологам, но ее голова всегда была на месте и абсолютно холодна. Своим поклонникам она строго отвечала, что мужчины моложе сорока лет для нее не существуют.
Такую же отповедь, совсем неожиданно для себя, получил и Всеволод. Но он не сдавался. Посвящал ей свою прозу, и, только для нее, писал стихи. В стихах она углядела подражание Есенину, и это вызывало град насмешек с ее стороны. Часто, при встрече, Елена удачно перефразировала их и ставила в тупик самоуверенного Всеволода. Он страшно раздражался и привычно недоумевал:
- Почему она перестала воспринимать меня всерьез? Как раньше! Когда же она одумается? А что должна одуматься – он не сомневался.
Несмотря на невзгоды, которые он воспринимал, как очередную трагедию, жизнь улыбалась Всеволоду. И только Елена доставляла ему постоянное беспокойство и чувство недовольства собой.
Сегодня его пригласил к чаю Николай Сергеевич. Любой визит в дом Елены был для него событием. Теперь он стоял перед зеркалом и подбирал галстук к костюму.
- Пожалуй, черный! Скромно и элегантно! Там у них парень из Иркутска. Вот! Будет мне неплохим фоном. В метро он купил букет цветов в целлофане. Как всегда, чуть нервничая перед встречей с Еленой, нажал кнопку звонка. За дверью послышался легкий перестук каблуков. – Она! – И сердце маститого писателя бешено заколотилось.