Я считаю его величайшим художником всех времен и народов. Он стоит на гребне волны живописного искусства. Что мы видим после Рембранта? Превзойти его никто не смог. Художники работают на заказ. Пишут то, что с них спрашивают.
Вот вы были в Третьяковке. Видели, конечно, портреты Никитина? Мастер блестящий. Слов нет. А впечатление? Парадные портреты – маски далеки от жизни, и поэтому теряют свою эмоциональную силу. Искусство мечется.
Мечутся великолепные художники. Они хотят сказать что-то свое, новое, а жизнь не дает.
В России появляется передвижничество. Художники пытаются быть критиками жизни. Реалистами. Это ново. Это привлекает внимание. Народ смотрит. Кажется, опять успех? Возрождение?
На западе в это время появляется Импрессионизм. Клод Монэ, Огюст Ренуар хотят говорить со зрителями. Это не критический реализм. Не публицистика, а интимная беседа. Метод «мгновенного восприятия» на какое-то время оправдал себя. Люди любят, когда им доверяют тайны. Ренуар знал это не хуже нас с вами. И пользовался этим. Он пишет портрет Жанны Самари. Здесь нет выписанных деталей. Это то мгновенное впечатление, которое создалось у автора, и он делится им с нами. Живая, веселая парижанка с прекрасными глазами. Такой видит её Ренуар, и такой он хочет, чтобы её видели мы. Прочие черты как бы растворяются, ускользают от нас.
Да, кстати, когда вы будете в Музее Изобразительных Искусств, или как отцы говорили – Изящных Искусств, что мне лично нравится больше, непременно посмотрите этот портрет и, пожалуй, «Купальщицу» - его же.
Они стоят того.
Но прошла эпоха передвижничества. Канул в Лету импрессионизм….
Куда дальше идти?
И тут на пути у живописи вырастают грозным огнедышащим драконом
Художественная фотография и кино…
Люди, в массе, предпочитают заказывать свои фотографии, нежели портреты. Быстрее и дешевле…
Перед живописцами новая задача. Нужно чем-то удивить, поразить общество. Разжечь угасающий интерес.
Вот тут-то и появляются кубисты, сюрреалисты и, наконец, поп-арты.
На короткое время они добиваются своего. Публика ошеломлена. Сбита с толка. Сенсационная шумиха. Выставки. Баснословные цены. Но страсти угасают. Люди оглядываются по сторонам, и видят, что их просто надули, обвели вокруг пальца…
А живописцы? Они продолжают свои искания. Но это уже не искусство. Это погоня за сенсацией. Живопись уже сказала свое слово в человеческом бытии, и уходит. Для нее уже не осталось откровений. Теперь фотография и кино.
Всеволод замолчал. Закурил. Обвел глазами своих слушателей. Все притихли.
- Да! - Протянула Елена. – О путях развития живописи я как-то не задумывалась. Приятнее перебирать в памяти, то, что уже есть, чем думать о том, что и как будет. Впрочем, и это на любителя.
- Видишь, какую здесь Сева теорию развел? А ты, Слава, как думаешь? Куда идет живопись?
- Не знаю, - просто ответил Ярослав. – Но не хочется верить, что к закату. Я не берусь судить. - И он замолчал.
Всеволод снисходительно глянул на Ярослава. Широко улыбнулся Елене и жалобно попросил:
- Еленочка! Будь добра, налей-ка свеженького ароматного чайку! Смотрю, и у Николая Сергеевича тоже совсем остыл.
Николай Сергеевич промолчал, и продолжал неспешно мешать ложечкой свой остывший чай.
- Я, конечно, не знаток в искусстве. Не мне судить, - медленно начал он. - Но тут, на днях, я проходил по Кузнецкому Мосту. Вижу – Выставочный зал освещен. Время у меня было. Думаю – дай зайду! Там сейчас выставка художника Соколова. Может, я не очень – то разбираюсь, но мне понравилась. Особенно портрет один. Издали мне показалось, что это наша Алена. Я даже вздрогнул. Подошел ближе. Вижу – не она. Просто чуть похожа. Но портрет хорош. По-моему, очень хорош!
- Не потому ли, папочка, хорош, что на меня похож? – Засмеялась Елена.
- Да я же сказал, что не очень-то похож. Это мне издали показалось. Смотришь на портрет и любуешься.
- А чей портрет? – Заинтересовался Всеволод.
- Не говори, папочка, не говори! – Закричала Елена. – Завтра пойдем и сами узнаем! Хорошо!? – Обратилась она к молодым людям.
Ярослав тут же кивнул. Всеволод наморщил лоб и сказал, что если всех устроит, то с одиннадцати до часа он свободен и может присоединиться к ним.