Парни мирно дремали, завалившись в полосатый гамак, когда Маша пронеслась по дороге на мотоцикле, нарушив их послеобеденный отдых. Красно-черный лакированный шлем сверкал в солнечных лучах.
Ребятам это не понравилось. Они нахмурились, переглянулись и, поняв друг друга без слов, выбрались из гамака. Направившись к дороге, они решили узнать, кто такой крутой объявился в Васильково, что посмел дразнить их. А Маша, не подозревая об этом, в конце деревни развернулась и понеслась обратно.
Парни стали на дороге. Девушка вырулила из-за поворота. Затормозить на такой скорости она все равно не смогла бы. Ловко маневрируя и ругаясь, Машка объехала ребят по обочине и затормозила прямо у них за спиной. Парней прошиб холодный пот. Машка стянула шлем и тряхнула копной рыжих волос. Две безупречно четкие линии бровей, взлетевшие вверх, грозно сошлись на переносице. Зеленые глаза метали молнии.
— Придурки! — зло выкрикнула девушка.
Ребята обернулись и в немом изумлении уставились на нее.
— Машка, ты, что ли? — первым пришел в себя Андрей.
— А ты не видишь? Вы рехнулись? Что творите? — не унималась девушка.
А ребята, придя в себя, обступили ее со всех сторон, с восторгом, как дети, рассматривая мотоцикл. Они считали себя крутыми парнями, но ни у кого из них такого не было. Ребята и на Машу Лигорскую смотрели так, как будто видели впервые, не понимая, когда она успела вырасти, похорошеть и научиться так залихватски рулить. Они сразу прониклись к ней уважением, признали ее своей девчонкой и взяли в компанию. Их святая троица превратилась в чокнутую четверку, и теперь все свободное время Маша Лигорская проводила с ними.
…Догнав ее и запыхавшись, парни несколько секунд, согнувшись, пытались отдышаться.
— А я уже решила, что вы вряд ли проснетесь!
— Так мы и не ложились! — первым выпрямился Сашка Хоменок, высокий и хорошо сложенный блондин, старший в их компании. Ему уже исполнился двадцать один.
Его родители жили где-то на Севере, не часто приезжая навестить малую родину и своих стариков, старых Хоменков, а вот Сашка бывал у них каждое лето. Они жили с Машкиной бабушкой по соседству. Только заросли акации да небольшой пустырь разделяли их. Сашка был еще тем разгильдяем, но здорово играл на гитаре, да и пел неплохо. А его ярко-голубые глаза иногда так проникновенно заглядывали в Машины светло-зеленые… Наверное, он был тайно влюблен в нее, а это так приятно льстило…
— Я только сбегал к бабушке, хлебнул молочка парного, прослушал утреннюю порцию наставлений и предупреждений — и бегом обратно! — добавил Андрей.
Он был жгучим темноглазым брюнетом двадцати лет. Его бабушка Маня была дочкой бабы Антоли, а Андрей, как и сама Маша, — ее правнуком. Но у него, в отличие от сестры, была нормальная бабушка, а ее где-то таскалась по свету, поменяв очередного мужа. Баба Антоля вырастила Машину маму и заменила ей мать, а самой девочке — бабушку.
Швец был не так прост, как казался, но это Лигорская поняла не сразу. С первого взгляда он производил впечатление этакого маменькиного сынка. Разговаривая, он растягивал слова, и поначалу Машка удивилась его присутствию в компании Саши и Васи. Но как оказалось потом, это он для родителей и бабушки изображал из себя мягкого и пушистого и, часто забываясь, был таким и с друзьями, но на самом деле имел весьма жесткие жизненные принципы.
— Мы же после того, как ты ушла, тоже решили особо долго не засиживаться и отправились на сеновал к Андрюхе! — сообщил Васька.
Этот девятнадцатилетний паренек был младшим в их компании, да и ростом не вышел. Коренастый, бесцветный, весь в веснушках, с виду он напоминал Машке Иванушку-дурачка, и не раз, глядя на него, девушка пыталась скрыть улыбку. Но на деле Васька Кулик был задирист, как петух, и, не раздумывая, если считал нужным, лез в драку.
— Собрались уже вздремнуть часок-другой, но Сашке приспичило, он стал спускаться по лестнице и увидел огни на развалинах старой фермы! — выпалил Васька.
— И что? — не впечатлившись, спросила Лигорская.
— Как что? Машка, только ночью поговорили о кладе — и вот, пожалуйста. Кто-то уже ищет его! Нас либо подслушали, либо девки бабы Дорки еще кому-то проболтались! Короче, о сне мы забыли и отправились к карьерам. Мы правда видели огни. Но, где-то на полпути они исчезли. Мы думали, это фары машины. Только вот никаких звуков шума мотора не слышали.
— Бред! — отмахнулась девушка и, отвернувшись, шагнула в сторону берез. Повеяло влажностью и ароматами сотен трав, цветов, деревьев. Гомон птиц приветствовал восход солнца, нарушая тишину.