«Недавно по телевизору один артист хвалился, что у него три прекрасных взрослых сына от двух жен и еще один внебрачный. Сидел такой счастливый! А я смотрела на него и думала: «Чем он гордится в себе? Детей жены воспитали. Не благодаря ему сыновья стали хорошими людьми. Он им даже алименты не платил».
«У меня в основном другие примеры. Я отслеживала судьбы наших разведенных сокурсниц», – успокоила я Эмму.
«Была у меня знакомая: педагог, кандидат наук. Но как только я узнала, что она третирует свою невестку, сразу перестала с ней общаться. Не может, не должен умный человек такое творить. Я ей так прямо и сказала: «Не для себя матери растят детей, а для их счастья и успешного будущего. Если сыновья дались нам трудно – потом и кровью, – это вовсе не значит, что невестки должны их матерям платить за мужей своим счастьем. За всю жизнь не расплатятся, а семьи погибнут».
«А как ты дозналась о проблемах ее невестки?»
«Я сказала той девушке, что свекровь при мне ведет с ней неестественно внимательно и ласково, а та вдруг расплакалась. Ей объяснять мне ничего не пришлось. Насквозь я вижу таких матерей».
– Человек не всегда сам падает с лестницы и разбивается, чаще всего лестница под ним ломается, если ее подпилили. И обычно это делается под лозунгом «хотели как лучше», – поддержала я Эмму. – Бестолковому проведению было угодно и тебе подсунуть далеко не лучший вариант сценария жизни».
«Так бог знает до чего можно додуматься», – прервала меня Эмма. И грустно рассмеялась:
«В старину женщины говорили, что Бог создал три идеальные вещи: женщину, лошадь и розу. И всё это отдал в распоряжение мужчины».
– Они про соловья забыли, – подсказала я Эмме.
– Кому роза, кому соловушка, – задумчиво ответила она, мысленно удаляясь слишком высоко, чтобы быстро вернуться на грешную землю.
Лена отвлеклась от спокойных, убаюкивающих ее воспоминаний и обратила свое внимание на подруг. Жанна проповедовала:
– Не надо забывать, что насильно сделать человека счастливым невозможно. Я, кажется, об этом уже говорила… Так что «жевать» Эмме было нечего.
Жанна нарочно употребила это слово, чтобы ее фраза не прозвучала намеком на остальных. Но оно неожиданно навело ее на мысль о том, что люди очень разные и даже такие близкие для всех слова «радость» и «счастье» каждый воспринимает по-своему. И поэтому они не характеризуют человека однозначно. Веселый человек, допустим, совсем не значит, что радостный. Печальный, против ожидания, может быть счастливым, если печаль его светла. Истина не в словах, а в том смысле, который мы им придаем. В языке, как и в чувствах, столько нюансов! Может, еще и поэтому люди не понимают друг друга.
Молчание затягивалось, женщины не поддержали предложенную Жанной тему. Возможно, не готовы были осознать. Каждая размышляла о чем-то своем. Аня, например о том, что ее поражает удивительное монументальное спокойствие Лены. «Меня распирает от волнения, а у нее годами выработанная привычка не показывать своих чувств или она по рождению слишком спокойная?»
А Инна, глядя на упорную борьбу подруги со сном, тепло думала: «Ее бабушка в таких случаях говорила, что Ленка блымкает глазами. А скажи это вслух, никто кроме нас двоих, ничего бы не понял. Великий и могучий…».
До чуткого даже в полусне слуха Лены донеслись стенания Ани по Эмме:
– …Эмма и раньше весь быт на себе тащила. «Великое счастье» – имея мужа, одной впрягаться в лямку семейных забот. Что является источником ее жизненной энергии?
– Ее несомненная правота, – четко и коротко сформулировала ответ Жанна.
– …Вот почему, разведясь, мужчина может смотреть на их ситуацию с юмором, а женщина, как правило, – нет?
– Женщина острее понимает, что при разводе ее дети теряют много больше, чем деньги. Они теряют уверенность в жизни, в незыблемость ее основ, и это часто плохо сказывается на воспитании их личности, не прибавляет оптимизма ни детям, ни матери. А какой юмор без оптимизма? – ответила Ане Жанна. – Эмма знала, что именно этой малости – присутствия отца в семье – особенно не будет хватать детям для их душевного равновесия, что в дальнейшем может привести к повторению один в один ее судьбы. Вот и терпела, ждала, пока их психика хотя бы немного окрепнет. Ведь детское отчаяние самое горькое и безысходное. Отец ушел – это же трагедия! Но, раздавленная обидами, надругательством над всем лучшим, что было в ней, она приобрела множество недугов, в том числе сахарный диабет. Оттого-то и позже не ушла от мужа. Я это так понимаю. Зря Эмма не давала выхода отрицательным эмоциям, копила их.