– Рисуешь образ… дьявола. Вряд ли этот метод помог бы Эмме укрепить семью. Они еще больше отдалились бы друг от друга. Да и не смогла бы Эмма с ее интеллигентностью… Опять Эмму обвиняешь? Даже в ее доброте усмотрела причину несчастья их семьи. Муж – скот, а наказываешь жену? Великолепно! Это в русских или в восточных традициях? – рассердилась Жанна.
– Кому служила! – горько вздохнула Аня. – Но ведь не сдавала своих позиций. Как такое можно вынести? Раз на улице увидела Эммин взгляд, полный униженной муки и растерянного недоумения. Я сама себе не поверила. Не рискнула подойти, побоялась, что не ко времени будет мое появление.
– Уверяю тебя, Федька в Эмме, как в женщине не нуждался, потому и не замечал. Его увлекало разнообразие. Ему нравилось быть постоянно влюбленным, хотел, чтобы его завоевывали, звали, восхваляли…
– Не очень повзрослел городской избалованный мальчик. Всё продолжает играть. Для него до сих пор жизнь чуть-чуть «не взаправду», понарошку, – сказала Аня.
«Иногда и помолчать бы невредно. Правда часто делает больно», – грустно подумала Лена. Ее доконали стоны подруг.
– Есть такие мужчины, которых одновременно ненавидишь и обожаешь, презираешь и любишь, – сказала Жанна, как бы для себя, но вместе с тем достаточно громко, чтобы Инна ее расслышала.
«Жанна не так проста, как себя выставляет. В ней бродят до конца неусмирённые чувства», – подумала Инна и задумчиво произнесла:
– Нельзя всё сводить только к тривиальной морали. Жизнь намного сложнее. Первой детской влюбленностью лучше всего переболеть в школе, но пораньше, пока всё еще происходит на уровне взглядов и вздохов, тогда взрослая любовь станет восприниматься совсем иначе, легче, что ли, потому что мужчины уже не кажутся такими идеальными и притягательными. Вот что такое влюбленность? Это состояние измененного сознания. Высокий накал чувств, ошеломительное ощущение полета, яркость красок… когда розовые мечты мешают разглядеть человека. Желание видеть, общаться перекрывает все мыслимые и немыслимые резоны.
– Своим умом дошла или опять позаимствовала? – это Жанна, прервав Инну, прошептала, как прошипела, чем несколько покоробила Лену.
– …Для таких, как Федор, слово «негодяй» звучит как похвала. И незачем с ними поганить свою жизнь, – категорично заявила Аня. – Тратить жизнь на ненависть неразумно.
– А на обиды? Как я тебя нокаутировала?
– Мне кажется с ненавистью проще справиться, чем с обидой. Ненависть кратковременна, – ответила Аня Инне.
– Кому как. А если она в крови… – подмигнула ей Инна.
– Ты на что намекаешь? Мне вспомнилась фраза, часто произносимая в нашем доме моим дедом Никитой Моисеевичем, когда я была маленькой и у меня еще была семья: «Не надо сопротивляться, надо не сдаваться». Она подразумевала все решать по уму, без насилия и, что бы не случилось, тянуть и тянуть свой воз проблем и забот, – спокойно сказала Аня.
– Если воспитываешься вне родной семьи, на одной генетике родового характера не сформируешь. Нужна среда, культура, религия, в конце концов. Ну что мне тебе рассказывать. Взгляни на свою жизнь.
– Я недостаточно подкована, не знаю тонкостей жизни моих предков, но достоинства по возможности стараюсь не терять. Для меня это основополагающее качество, – отрезала Аня. – Да, я ухожу от людей, которые пытаются меня унизить, обхожу острые углы, но если за что берусь, то не сворачиваю с пути. И какие бы мне препятствия ни ставились, довожу дело до конца. Это я в себе уважаю.
Инна не стала возражать.
А Лена, на короткое время очнувшаяся от полусна, снова начала клевать носом и уже не пыталась понять сути разговора подруг.
– …Прикипела к бабнику – не отдерешь. А он только кровь ее пил. Кровосос, – раздраженно сказала Инна.
– Может, мозг Эммы так устроен, что сам память на плохое отшибает? – предположила Аня. – Есть люди злопамятные, а есть те, что не очень.
– Это было бы здорово – уметь забывать плохое. Встретила я недавно одну знакомую, которая училась курсом ниже. Она за пять лет учебы ни в одной компании не побывала. Верность своему жениху доказывала. Университет, библиотека, магазин, комната в общежитии – вот и весь маршрут ее перемещений. Она даже в мыслях хранила ему верность! Я завидовала их любви, рисовала в воображении ее принца. А встретив через много лет, конечно, сразу спросила, счастлива ли она в личной жизни? Та глаза в сторону отвела, – нервно и напористо продолжила Инна, негодуя из-за того, что Аня прервала ее, не выслушав до конца. – Он ей без зазрения совести лгал, а она верила. И потом спускала ему... Тоже всё плохое забывала? Такого удовольствия я бы этому паразиту не доставила, посчиталась бы с ним, всё припомнила. Такого бы шороху навела! Я всегда играла на опережение, и наносила удар первой. И знакомой посоветовала так вести себя. Видела их вместе. На вид обычный зануда. А она шла рядом с ним с опрокинутым лицом. Оно было как символ боли и печали, оно оплакивало свою любовь! А я взбесилась. До сих пор не могу забыть этого мерзавца.