– Тебе либо все, либо ничего, – прокомментировала Аня пылкое заявление Инны. И подумала: «Хвастунишка-зайка! Скромность никогда не была отягчающей чертой твоего характера».
– Инна, опять перегибаешь палку, переусердствовала. Так бы и швырнула тебе в голову… твои же угрозы. Припаси свою злость для более изощренных слушателей. Мы ее не оценим по достоинству, – безрадостно улыбнувшись, посоветовала Жанна. Ей очень не нравилось направление их разговора. И она попыталась пошутить:
– Пока противник силен, его надо уважать и остерегаться. Не стоит сразу выкладывать все свои карты. Мало ли что скрывается за его фасадом.
– Ты меня поучать собралась?
Они недовольно посмотрели друг на друга.
А Лена подумала: «Инна больше лает, чем кусает. Девчата и меня могут посчитать бессердечной, а я просто не имею сил реагировать на их эмоции».
Аня запустила пальцы в волосы и принялась энергично массировать кожу головы, неслышно бормоча при этом: «Кайф ловит, ругаясь. И не тушуется. Я ошибаюсь? По-своему печалится? Но как грубо выражается! А сегодня я ее соучастник и вдохновитель. Сама-то я лучше, что ли?»
– Критикуешь, советуешь… Твоя резкость переходит все границы. Пытаешься всех отожествлять с собой? – настороженно спросила Жанна.
– Здесь меня не на чем поймать. Я сочувствую женщинам, а Эмме особенно. Не пойми мои слова буквально. Но если человек попал в переплет, то кто-то должен протянуть ему руку помощи, посоветовать что-то. Или надеешься, что Всевышний позаботится, чтобы отлились кошке мышкины слезки?
– Тут ты недалека от истины. Эмме ли тягаться с судьбой? Она под гибельной звездой родилась.
– Ты глупая или прикидываешься? – яростно вспыхнула Инна.
– Тормози, – тихо, но четко произнесла Лена, пытаясь спасти положение. – Ты опять отпустила тормоза.
– Не даю насладиться незабываемой ночью? Я кому-то подпортила чудное настроение? – поймав отрезвляющий взгляд подруги, дурашливо ухмыляясь, отреагировала Инна.
Лена уже поняла, что продолжение не последует и все же представила себе картину, в которой участвовали бы все женщины, приехавшие в гости к Кире: «Карнавал мнений… сумасшедший дом…»
– Правда, сказанная со злобой, хуже лжи, – пробурчала Жанна.
Инна по-кошачьи сузила зрачки. «Затесалась про меж нас, святоша чертова… Главное не сорваться», – напомнила она себе.
20
– …Федор жил в семье, но давно думал о жене в прошедшем времени. Какое вероломство! А Эмма откладывала разговор, не предвещавший ничего хорошего, все еще на что-то надеясь, – вздохнула Аня. – Видела я Федора в прошлом году незадолго до седьмого ноября. Наверное, в командировке в нашем городе был. Нежданно-негаданно его встретила.
– И что? Расскажи. – Жанна не смогла скрыть вспыхнувшего в ее глазах интереса.
– Дело было так. В общем… в ресторане он приглянувшуюся «рафинированную» дамочку охмурял блудливыми улыбочками, непристойными намеками и жестами. Безбожно заигрывал! И та, похоже, была сама не против его заполучить.
– Вполне узнаваемые дешевые ложные ходы. Она строит из себя невинно развратную, он шепчет ей страстные, слащавые банальности из своего богатого, многократно апробированного «репертуара». Пошлость из себя проще извлекать, чем умный тонкий юмор, – сказала Инна.
– Я сейчас вот о чем подумала: одно и то же слово в зависимости от интонации может означать отказ, недовольство, а то и вовсе менять свой корневой смысл, – сказала Жанна. – Вот даже привычное слово «нормально»…
Аня недовольно остановила ее:
– Очень к месту твое рассуждение. Не перебивай, я о Федоре хочу рассказать. Ты же сама просила. Так вот, он с порога дамочку заприметил наметанным глазом, «подгреб» к ней и быстро препроводил к облюбованному им столику. А может, заранее с ней сговорился, почем мне знать?
– Ну не в столовке же свидание назначать, где захватанные граненые стаканы и «немногословное» меню, – с интонацией завсегдатая ресторанов заметила Инна.