– Потом сидел с ней разнеженный, по-барски развалившись на стуле, нисколько не тяготясь своим временным, но, видно, привычным положением. Непристоен был в своем блаженстве.
– Хозяин, черт возьми, соль земли! – фыркнула презрительно Инна.
– Прощелыга, старый нечестивец. Вызывающая примитивность… Он лишен здравомыслия? По моему мнению, человек должен соответствовать своим годам. Ему надо с внуками тетёхаться и грехи замаливать, а он «по девочкам» шастает. Матерый любовник, не знающий отказа! Зловещая интригующая фигура! В разводе с самим собой! Мужчины – трезвенники и верные мужья до первой халявной рюмки и первой подвернувшейся юбки? А она не замедлит явиться. – Аня для выражения своего гнева и презрения использовала весь словарный запас известных ей грубостей.
– Удивила! Вон артисты в восемьдесят лет женятся на двадцатилетних. Им впору о вечном думать, а у них любовь! – рассмеялась Жанна. – И приобретают «в одном флаконе» жену, дочку и внучку.
– И головную боль, – добавила Инна.
– Что их к тому побуждает? Что такое происходит в их маразматических мозгах? – в пространство спросила Аня.
– Нам того не понять.
– Хотят прожить вторую жизнь, напрочь отбросив первую.
– А кто и третью, и четвертую.
– Видно, единственная привилегия, которую Федька прочно удерживает за собой – это свобода блуда. Тут он с удвоенным рвением. Оно и понятно: ни тебе душевной привязанности, ни ответственности перед семьей, ни сцен ревности, только животная потребность в чувственном удовольствии и самолюбование. Такой, явившись домой из командировки, не подумает с любовью: «…И вздрогну от счастья… когда я вернусь».
Федька «певец сиюминутных желаний». Наверное, считает, что хорош в любой компании и с любой женщиной. Аника-воин на бабьем фронте. Ни дать ни взять Дон Жуан, черт его возьми. Я бы словами Гафта его охарактеризовала: «Начала много в нем мужского, но нет мужского в нем конца», – зло рассмеялась Инна. В ней бурно всколыхнулась обида за поруганную честь подруги. – Уж я бы на месте Эммы пригласила его для разговора и дала от ворот поворот с крепким напутствием! Но сначала поиздевалась бы, натешилась вдоволь. Прежде всего, назло ему с ходу принялась бы флиртовать с кем-нибудь достойным. Неверные мужчины очень ревнивы.
А ты, Анюта? Не случилось ничего непредвиденного? Здесь какая-то… слишком личная обида? Может, сама имела на него виды, а теперь выпутываясь, костеришь мужика? Пронеслась мимо своей судьбы… хотя бы временной?.. Упустила? Ты поспеваешь за моей мыслью? – Инна скорчила уморительно-испуганную рожицу.
Аню внутренне покоробили необоснованно бестактные вопросы, но она ответила спокойно:
– Не волнуйся, не обломилось бы ему. Подобные предложения не находят во мне отклик. Они мне не в тему.
– А что так? – игриво-наивно, с оттенком ехидства удивилась Инна.
– Я в руки мозглякам и прохиндеям не даюсь, – яростно и гордо отрезала Аня. И добавила со звенящей ноткой обиды в голосе:
– На кой мне такой подлый тип сдался! Еще и не такие испытания насылал на меня Всевышний.
– Успокойся, зачем сразу стервенеть? Какая тебя собака укусила?
– Бешеная! Я вот смотрела на Федора с недоуменным отвращением, с негодованием и думала: «Прокололся мужик. И еще духарится! Неприятный сюрприз. Как он после этого жене в глаза смотреть будет? Двуликий Янус. Нет, многоликий!»
– А он не станет смотреть. «Положил» он на все твои ему «комплименты» и моральные нормы. До фени ему твои нотации. Если человек верит, что порок – это ценность, значит, он всегда будет его привлекать. И все же, наверное, Федька подумал о тебе: «Нарисовалась, черт бы ее побрал!» – весело фыркнула Инна и подсказала:
– Теперь говорят: не охмурял, а «клеил» бабенку. Ничего нового и удивительного ты нам не открыла. Для мужчин командировки – время «сердечной недостаточности». В отлучке они холостые и ничего им не возбраняется.
– Так уж и все, – не согласилась Жанна.
– Если жажда самоутверждения велика, а возможности небольшие, вот тут-то и случается бог знает что. Допустим, необоснованные надежды… – без особой уверенности в голосе сказала Аня, может, просто ради того, чтобы продолжить разговор.
– Такой хлыщ не подвержен рефлексии: могу не могу, прилично не прилично. Как нацелится на другую женщину, так сразу память у него отшибает: ни жены нет, ни детей, ни чувства озабоченности о тех, кого приручил или породил, – поддержала ее Инна.
– Такой не возьмет на себя ответственность ни за дружбу, ни за судьбу родины. (Какой уровень обобщения!) Он страшный человек, – заключила Аня.