– Мать лишила дочь прекрасного чувства любви к бабушке. Девочка осталась без доброго, умного советчика, «тайной» отдушины своих юных горестей и неудач, а также ярких эмоций, удвоения радости при передачи ее близкому любимому человеку. Да и еще много чего хорошего… – вздохнула Аня.
– Экзекуция над ребенком длилась лет пять. До тех пор, пока девочка не повзрослела и мать перестала с нею справляться и, наконец, поняла свою ошибку. Но было уже поздно. Старики не могли ей помочь, потому что они для внучки уже существовали как чужие, нехорошие люди. Не знаю, во что вылилась эта история для девочки. Боюсь я за ее дальнейшую судьбу. Остается надеяться, что она сама вовремя поумнеет и все поймет. Или на ее пути встретится умный добрый наставник.
А причина одна: молодая женщина осталась без мужа и, почувствовав тягу своего ребенка к бабушке, вообразила, что может лишиться и любви дочери, – сказала Жанна. – Когда я вспомнила семью этой несчастной женщины, тетю ее мужа, то все поняла. Люди обычно не знают родословных своих избранников. И случаются горькие сюрпризы.
– А температура? – спросила Аня.
– Она от нервов. Ну, прямо как у меня в молодости перед каждой менопаузой. Есть такой психофизический тип людей с повышенной чувствительностью. Он проявляется уже в детстве. Одному ребенку сделаешь замечание, но ему в одно ухо влетит, а в другое вылетит. А другие дети переживают, мучаются из-за малейшего пустяка, делают из всего проблему.
– Я знала одну такую чувствительную девочку. В полтора годика ей еще случалось штанишки обмочить. А родители ее отца уж больно за ковры свои беспокоились. Как-то гляжу – дело было в яслях – бежит, бедняжечка, к горшку, на ходу мочится и так испугано кричит, ну совсем как раненый ягненок. Мое сердце задрожало от жалости. Я все сразу поняла и обратилась к матери малышки. Та дома стала выговаривать старикам мужа, мол, губите внучку, у нее на нервной почве может возникнуть недержание мочи. А они ей ответили, что троих внуков воспитали, и нечего нам указывать. Пришлось невестке объяснять старикам, что нервная система у детей бывает разная, и пообещать отдать им новые ковры, подаренные на свадьбу. Последнее подействовало. Девочка выросла здоровенькой, – радостно закончила Аня.
– …Не веришь?
Инна посмотрела взглядом, который заставил Жанну осознать, что разговор идет о насилии.
– Ты опять о мести?.. Тебе доподлинно известно? В западном фильме узрела и ощутила смак по полной программе?.. Патовая ситуация! – немного поколебавшись, испуганно прошептала Жанна. – Смерть та окутана тайной. Она недостойна, как и сама ее жизнь… Это что-то новенькое в твоем репертуаре. А еще утверждала, что возвышенное и земное в женщине сочетается более гармонично, чем в мужчине.
«О ком рассказывала Инна Жанне? Она открыто говорит о том, о чем другие позволяют себе только думать?.. Сегодня вся ее энергия в болтовню уходит. Поберегла бы силы на завтра», – подумала Лена.
– …Я ей предлагала убить в фигуральном смысле, подлянку муженьку устроить. А она мне: «Не одобряю я твоего направления мыслей. От них внутри меня ничего хорошего не отозвалось. Не вижу в вендетте смысла. Наказать человека просто, простить трудно, тогда зачем мне эта головная боль? Мстить не стану, но и не прощу». Не испугать козла воззваниями! Ему хорошая порка нужна. Мужчины, видите ли, дорожат своей свободой, а женщины ярмом, что ли?
«Избить, покалечить? «Деликатные», глупые советы! К чему эти крайности? У каждой проблемы сотни вариантов решений. Конечно, Инна прекрасно сознает, что никогда ничего подобного не совершит, но от одной мысли о существовании этих радикальных способов ей становится легче. А припугнуть может. Иногда этого бывает достаточно», – с усмешкой и со знанием дела реально оценила Лена возможности подруги.
– Человек, которому очень больно и которого уже ничто не примиряет с самим собой, бывает слеп в своей ненависти. Особенно велика месть оскорбленной женщины! А если та еще и сама по себе коварная и жестокая, то ой-ёй-ёй… – закрутила головой Инна.
Возникла налитая свинцом астрономическая пауза.
«Инне никак не удается разрядиться. Значит, продолжит свои злые «выбросы»», – поняла Лена.
«Какая жуткая решимость на таком милом личике. Допекли Инку мужики», – удивилась Жанна. И тихо спросила:
– Ты всерьез одержима мыслью о мести?
– Я – уже нет, перегорела. А ты? В тихом болоте… – губы Инны раздвинулись в саркастической усмешке. Нет, в сардонической ухмылке!