И еще я говорила ей, что прошлое нельзя стереть, что неприглядная правда до самой смерти будет стоять между вами и напоминать о себе в самые неожиданные моменты. Это точно, без вариантов. Тебе не удастся сбросить с себя груз прошлого, избавиться от призраков. Жизнь никогда уже не будет прежней. И от твоих переживаний ничего не изменится в лучшую сторону. Человек не забывает ни плохого, ни хорошего. Наш срок на земле для этого слишком короток. Это старая избитая истина, и не надо строить иллюзий… А если суметь забыть всё свое прошлое, кем же тогда станет человек? Овощем?»
Но сама я такой вывод сделала из стонов Эммы: «Боится остаться одна». Думает, наверное: «Другие поневоле упорные в своем одиночестве, а я своими руками должна лишить себя мужа? Мне стыдно быть не замужем. Пусть будет хотя бы видимость семьи, ведь статус жены в головах людей намного выше статуса разведенки и тем более любовницы».
Инна закрыла глаза и некоторое время лежала неподвижно. Устала от своего длинного выступления. А отдохнув, продолжила рассказ.
– Эмма ответила: «Не смущай меня мнимой свободой. Развод – не панацея от всех бед. И хотя эта мысль постоянно нестерпимо зудит в моей голове, я из-за детей болезненно и мучительно чувствую себя жертвой без права выбора. А еще многое зависит от степени вовлечения в проблему участников обеих семей. Сложно принимать решение, когда знаешь, что кто-то еще от него может пострадать. В такой ситуации дистанцируешься от романтики. Думаешь, я проживаю не свою жизнь? Развод – это, прежде всего, поражение. Я помню, как была унижена разводом моя мама. Некоторые моменты из детства не забываются всю жизнь. Мне было очень больно и за маму, и за себя. Я не могла простить отцу предательства. Разумом понимала, а сердце не отпускало. Нет, один раз можно было бы... Влюбился, понял, что ошибся. Но если многократно… А теперь я не могу простить мужа».
«Знаю, тяжело дается прощение, но иногда приходится пересиливать, настраивать себя хотя бы на частичное... Иначе не вместить в себя всё плохое, что накапливает жизнь», – отвечала я Эмме, имея в виду ее отца.
«Я постарела душой, износилась и словно потеряла чувство реальности. Семь пудов горя на сердце. Как его снять? Я на грани моих физических и моральных возможностей. Моя голова будто зажата между рельсов, и я… с ужасом жду приближающегося поезда. Пока не знала правды о муже, я говорила сама себе: «У меня трудное, но все же счастье». К сожалению, «радости любви длятся недолго, а боль любви – всю жизнь». Так поется в одной французской песне».
«И в русской тоже. Ты комплексуешь? – Я даже прикрикнула на нее. – «Умница, красавица! Это уму непостижимо! Жить болью прошлого глупо. Знаешь, что излечивает от комплексов? Любовь другого мужчины. Я бы интрижку на стороне завела, чтобы отомстить. Знаю, не сможешь. А ты полюби! Вдруг счастливая судьба настигнет тебя и разрушит великую любовь всей твоей жизни и ты узнаешь другую систему отношений между людьми, основанную на уважении, обожании и заботе? Помнишь, как Жванецкий шутил? «Может ли человек полюбить сразу двоих? Теоретически – нет, а практически – повсеместно». А ты до сих пор молишься на человека, который тебя давно предал.
«Нам с тобой только «гариков» Губермана не хватает, – отмахнулась от меня Эмма. – Не могу я ни того, ни другого», – уныло и обреченно простонала она в ответ на мое предложение.
«Считаешь, что ты «крылом печали венчана»? Не ввергай себя в пучину обид. Тоской меркнет человек, обиды его сушат. Просто влюбись – и тебе сразу станет легче. Почувствуешь новые неповторимые эмоции. Они растопят твое сердце, вылечат душу. Обожание не мешает, напротив, дает стимул, дополнительную энергию, пробуждает желание жить. Между вами может оказаться много больше общего, чем с мужем. Любовь бестелесная может продолжаться всю жизнь. Правда, редко кому дано так любить», – сказала я тоном, сдобренным значительной дозой снисхождения.