Над вопросом отчего она погибла, спорили все. Точнее, тут все было с одной стороны очень просто – начала гибнуть планета, поэтому начали умирать и люди, но с другой стороны, к единому мнению, как гибла планета и отчего, пока не пришли. «Но это не наше дело, — тут в рассказ девушки влез доктор Провейн, — нам важно, как они жили, а как именно погибали, пусть выясняют планетологи, сейсмологи и их компания».
Экскурсия в итоге дала много пищи для размышлений. Пусть и то, что мне там рассказали, я уже читал кучу раз, видеть своими глазами – совсем другое. Синее солнце и фиолетовые блики придавали изображению совсем другой характер, отчего мне захотелось побыстрее вернуться к переводу дневника. А, ещё мне представили ассистентку, ею оказалась та самая коротковолосая девушка, что проводила мне экскурсию по месту раскопок.
Долгая беседа с ней по поводу названий дней недели и месяцев, а также продолжительности этих самых дней, и заняла всё моё послеобеденное время. А поужинав, решил не возвращаться к дневнику.
Более важное дело требовало внимания. Я собирался написать парочку писем. Одно Сенатору, одно Иреку. А ещё нужно следовало прояснить один момент у начальницы.
Заранее попросив разрешение на выход из своего блока, направился в главный корпус. Я вновь надел очки и письмо Иреку успел отправить по дороге.
Вообще, технически, сначала моё письмо поступило к Сенатору, и только потом перебрасывалось Иреку. Эту переписку политику читать мы строго запретили. Ибо тогда даже Ирек не защитил бы его от меня.
Вообще, первоначальная идея, главная цель, этого всего была спрятать меня, увезти в какую-то глушь, чтобы я не путался под ногами и не мешался, и ещё, желательно, чтобы оставался жив. Почему единственным местом, подходящим под все критерии, оказался именно исследовательский центр на Виуре – не знаю, но Сенатор выбрал именно его.
Хотя, если хорошо подумать, можно набросать несколько вариантов ответов.
Дверь кабинета отъехала в сторону, когда до неё оставалось два шага. Меня уже ждали. На удивление в кабинете оказалось людно, помимо начальницы здесь находился ещё и Сенатор. Не в живую, конечно же, видео связь.
- Добрый вечер! – поздоровался я, заходя. С тихим щелчком за мной закрылась дверь. – Из-за чего такое собрание?
Измученный и злой взгляд Сенатора, говоривший: «Из-за тебя, конечно, же! Из-за кого ещё может быть столько проблем!», просто проигнорировал. Незачем портить себе нервы, мы не ладим – это или не исправить, или с этим разберётся время.
- Как устроились на новом рабочем месте? – поинтересовался человек по ту сторону экрана, закончив сверлить меня взглядом.
- Замечательно, благодарю, — ответил я. – Хотел прояснить пару моментов. Об особенностях моего характера многие уведомлены?
- О каких особенностях? – доктор Лойванелли сразу нахмурилась и посмотрела на своего брата. – Я чего-то не знаю?
Многое, если честно. Но это не моя тайна.
- О том, что ты невероятно вспыльчив, практически не имеешь чувства юмора и страшен в гневе – знают все те, кто теоретически будет иметь с тобой дело. — услышав это Доктор Лойванелли чуть успокоилась, вся эта информация находилась в документах. - Даже техники, что чинят роботов, хотя роботов тебя вряд ли хватит сил разломать.
Я не стал разубеждать Сенатора в том, что не могу прибить робота. Часы показывали уже шесть тридцать, и решил отправиться спать. То, что я хотел узнать, я узнал. Не хочу, чтобы кто-нибудь потом жаловался.
Попрощавшись с начальницей, направился в свою комнату, решив с утра перетащить большую часть одежды оттуда в кабинет. У входа в мой корпус меня настиг звонок от доктора Лайванелли. Следом на связь вышел и Сенатор.
- Зачем тебе горный мотоцикл на Виуре? И почему обязательно фиолетовый?
- Погоди, какой горный мотоцикл? – доктор Лойванелли опять оказалась не в теме.
- У нас форма черно-фиолетовая, — по простому ответил Сенатору. Если бы он умел убивать взглядом, я бы уже умер.
А я просто хотел мотоцикл для поездок по планете. Вездеходы терпеть не мог.
- Мне готовить ангар для горного мотоцикла? – поинтересовался Доктор Лойванелли, когда Инги, злой и раздраженный, отключился от разговора.
- Было бы замечательно, — ответил, продолжая свой путь.
Доктор Лойванелли лишь покачала головой и отключилась. У неё сейчас в голове такой же хаос, как был два месяца назад у Сенатора, и всего две недели назад у капитана корабля. Ничего в этом страшного нет, дальше будет легче.