К тому самому разлому, где когда-то нашли тетрадь, мы отправились через день, когда удалось собрать людей и подготовить аппаратуру. Я ехал на своём мотоцикле впереди, а основная исследовательская команда ехала на двух больших, загруженных по самое не хочу, вездеходах чуть сзади. Всего для проверки теории решили привлечь десять человек, не считая меня и Хелены. Чтож, их право. Будь моя воля, бросил бы на это дело все силы, но нам гарантировали поддержку с воздуха и из космоса, и решил оставить всё как есть.
Разложив и укрепив жилой модуль, который выглядел как маленькая копия исследовательского центра, мы настроили аппаратуру, проверив первым делом связь. Доктор Лойванелли наказала звонить чуть ли не каждый день и докладывать о ходе экспедиции и о находках. Её интересовала каждая мелочь и каждая деталь, сама она не могла бросить всё и присоединиться к нам. Хоть и очень хотела – видел это по глазам, видящим новое открытие.
И ещё я сделал для себя важное открытие, после второго собрания, на котором приняли решение оставить пока истинную цель экспедиции в тайне, чтобы не поднимать панику.
Не любят люди исконных жителей других планет и другие космические цивилизации, но и сразу всё это нельзя исправить. Нужно медленно и потихоньку, благо первый шаг уже сделан. И второй будет сделан, как только мы найдём виурцев. Они ещё дышат, я это знаю точно.
Я слышу их дыхание, как выразилась бы Сесилия.
Поиски
«Время, неумолимое и жестокое приближало нас к концу. На днях я подумала: «А не начать ли мне обратный отчёт?». В итоге передумала. Обратный отчёт - это слишком грустно. Считать дни до своей смерти - это уже через чур», — высветилась надпись на стене в главном хранилище находок, которое в течении последнего месяца заменяло мне кабинет.
Рядом, на длинных выдвижных столах Хелена сортировала вещи, что мы нашли в последние несколько дней. Здесь находились куски аппаратуры и электроники, лоскуты ткани и брезента от палаток, кухонная утварь и части оружия. Всё указывало на небольшой, число жителей не превышало тысячу, лагерь, куда перебрались оставшиеся в живых жители ближайшего городка.
Когда-то здесь была равнина, окруженная горным хребтом и лесом. Именно её выбрали виурцы, когда в городах стало жить слишком опасно, а большая часть вообще стала непригодна для жилья. Сейчас же и это место, размером в сорок квадратных километров, сплошь и рядом покрывали трещины от землетрясений, разломи и кратеры от прилетевших из космоса камней. Поэтому нам приходилось собирать образцы не только на поверхности, но и спускаться, вглубь планеты. Для последнего нам дали альпинистское оборудование, скреплённое с экзоскелетом. Довольно удобная штука, но всё равно выходить по одиночке не рекомендовали.
Попросив ассистентку сделать чай, продолжил читать и переводить заметки Сесилии о её жизни в лагере беженцев. Она присоединилась к ним, когда от её дома остались лишь обломки; тогда землетрясения только разрушали здания.
Эмиль рядом с ней в лагере не был, девушка не знала в какой момент юноша пропал. У них были неполадки с сотовой связью; и если с электричеством разобрались, то газ им брать было неоткуда. Никогда не любил истории про конец света, но сейчас, это являлось не просто историей, а реальностью. Пусть даже и не моей.
Виурцы понимали, что их мир умирает, но также, как и наши учёные, не могли понять почему. А главное, не знали, что этому можно противопоставить. Они не хотели сдаваться, но надежда таяла с каждым днем, и даже Сесилия в один миг перестала верить. Но затем вновь обрела веру.
В дневнике девушки, следом за строками: «Я предлагаю его добить. Добить мир, чтобы не мучился. Добить всех нас, перестать цепляться за нелепую надежду. Нам никто не поможет. Нам ничто не поможет. Мы обречены», стояла дата следующего дня и всего несколько слов: «Мир может убить нас, разрушить наши дома и наши жизни, но одолеть любовь ему не по силам. Эмиль жив».
Вместо ассистентки чай мне принёс один из геологов, Мартин. Он сдружился с Хеленой в последнее время и всё чаще оказывалось, что если в модуле нет девушки, то нет и его. Но хоть я и пытался жить в двух «мирах» одновременно, больше всего меня интересовали отношения Эмиля и Сесилии, чем любовь Мартина и Хелены.
Они любили друг друга, эти два виурских подростка, любили, как герои подростковых книг.
«В мире любви мы были бы с Эмилем вместе. Но здесь, в мире страданий, наши дороги расходятся в разные стороны, и мы никак не можем этому противостоять. Каждый надеется, что другой выживет. И каждый надеется выжить сам.