– Любимый, всё хорошо, - медово пою Эмину в унисон.
– Смотри, рубин моего сердца, сейчас будет самое жаркое солнце. Для твоей нежной кожи это опасно.
Нестерпимо хочется заржать от пафоса аль-Тавила, но я должна честно исполнять свою роль. Иначе кто мне поможет добраться до столицы и купит билет на самолёт?
– Давай я натру тебе спину солнцезащитным кремом, – ласковый тон мужчины подкупает. Какого чёрта возникает чувство, что он больше не играет?
– Конечно, дорогой, - невинно хлопаю ресницами.
Едва пальцы Эмина касаются моей кожи, по ней тут же пробегает табун мурашек. У них словно солнечный удар случился. Совсем распоясались. Тыгдычут туда-сюда.
Аль-Тавил лёгкими движениями втирает крем. Не торопясь проминает каждый позвонок. Переходит к плечам. Это больше похоже на эротический массаж, чем на дружескую помощь. Совершенно не к месту снова начинаю возбуждаться. Томление внизу живота нарастает с каждой секундой.
– Спасибо, дальше я сама, - усилием воли прерываю прелюдию.
«Держи себя в руках. Это всё ничего не значит! У вас договор. Так придерживайся его, а не растекайся лужицей!» - мысленно одёргиваю себя.
Однако, перевернувшись на спину, натыкаюсь на обжигающий взгляд Эмина. От него даже крем с защитным фактором тысяча не спасёт! Мужчина тяжело дышит. Под его плавками отчётливо прорисовывается вставший член. Кажется, мы перестарались, разыгрывая влюблённую парочку.
У меня во рту становится сухо. Пульс ускоряется. Не могу не смотреть на мощный ствол, натягивающий ткань до предела. Аль-Тавил оказался богат не только на банковский счёт.
– Душа моя, - севшим голосом произносит Эмин, - я сейчас принесу тебе что-нибудь попить.
Очевидно, он заметил, как я пытаюсь проглотить слюну, которой нет. Мой рот сейчас похож на пустыню Сахару.
Аль-Тавил приносит стакан с лимонной водой и льдом, а также тарелочку с дольками манго, ананаса и апельсина. Быстро выпиваю напиток. Чувствую, как из мышц уходит напряжение. Но Эмин не оставляет меня в покое. Он подносит к моим губам кусочек ананаса. Хочу забрать его, но мужчина отдёргивает руку.
– Открой рот, - требует он.
Почему-то подчиняюсь. Принимаю губами фрукт из пальцев Эмина. Ананас такой сочный, что несколько сладких капель падает мне на грудь. Свободной рукой Аль-Тавил стирает сок с моей кожи и облизывает кончики пальцев. Делая это, он не сводит с меня глаз. Намёк слишком очевиден. Слишком прозрачен.
Не знаю, чем бы закончилось эротическое поедание фруктов, если бы на палубе не появился один из матросов.
Дальше морская прогулка проходит без особых происшествий. Я ухожу в каюту, чтобы привести мысли в порядок. Принимая душ, ласкаю себя между ног, представляя на месте своих пальцев пальцы и язык Эмина. Но это было бы слишком хорошо и нереально. Поэтому приходится довольствоваться самоудовлетворением.
За обедом я уже нахожусь в практически вменяемом состоянии, хоть оргазм вышел на троечку. Нам подают креветки, жареные на гриле, осьминогов и прочие дары моря. С аппетитом уплетаю их, закусывая свежими овощами и горячими лепёшками. В еде семейство аль-Тавил определённо знает толк! Одних только соусов на столе я насчитала штук пять вариаций.
Отец Эмина задаёт банальные вопросы про жизнь в России. Сегодня Самир уже не кажется мне таким грозным. Он даже отпускает пару шуток про холод и морозы.
***
Перед сном я по своему обыкновению отправляюсь гулять в саду. Но не задерживаюсь среди аккуратно подстриженных кустарников и цитрусовых деревьев, а иду на пляж. Не хочу, чтобы Эмин составлял мне компанию. На яхте всё как-то усложнилось, и обсуждать это считаю излишним. К чему разговоры, когда сексуальное напряжение выходит из-под контроля?
Однако аль-Тавил всё равно находит меня.
– Вот ты где, - раздаётся его голос за спиной. – А я-то уж думал, что сбежала.
– С чего бы мне это делать? – резонно спрашиваю. – Я выполнила свою часть договора. Теперь дело за тобой.
– Спасибо за сегодняшний день, Тамара, - благодарит Эмин, опускаясь рядом на песок.
– Не за что. Рада, что смогла помочь тебе.
Несколько минут проходят в полной тишине. Её нарушает только тихий шелест волн.
А потом Эмин притягивает меня к себе за плечи и накрывает мой рот своим. В поцелуе аль-Тавила нет ни капли притворства. Он жадный, горячий, страстный. Мужской язык раздвигает губы, касается моего языка. Дразнит его. Ждёт отклика. И получает.
Я понимаю, что происходящее неправильно, но не могу оттолкнуть Эмина. Его руки гладят спину, губы скользят по шее, лишая меня способности рационально мыслить. Сандалово-амбровый аромат мужчины возбуждает, равно как и горячие ласки. Прерывистое дыхание аль-Тавила опаляет не столько кожу, сколько нервные окончания. Все чувства обострены до предела.