Съемки проходили на берегу живописного озера, неподалеку от Москвы. Луна не могла тягаться с мощными прожекторами, освещавшими картонные декорации, которые изображали плавучую пристань. Вокруг было светло как днем.
Режиссер фильма оказался маленьким бородатым человечком, вечно суетящимся и кричащим на своих подчиненных. Съемочная группа заслуживала такого отношения — осветители, помощники оператора, реквизиторы, костюмеры и гримеры лениво передвигались по площадке, зевали, курили и сплетничали. Никто не хотел работать, что неудивительно — наступила полночь, время суток, когда нормальные люди обычно ложатся спать. Режиссер же, судя по всему, обладал неимоверным зарядом жизненной энергии. Как заведенный, он бегал вдоль берега, что-то объяснял своей толстой ассистентке, тихо матерился и грозился уйти на пенсию, если сцены не будут сняты до восхода солнца.
Сюжета фильма ни Андрей, ни Наташа не знали. Ходили слухи, что кино про революцию. И эти слухи подтвердились, когда к реке вдруг подкатил допотопный броневик с развевающимся красным флагом на круглой башенке. Вместе с этой старой колымагой приехали и две пожарные машины.
— Ну, наконец-то, — облегченно вздохнула ассистент, когда из красного автомобиля с включенными мигалками вылез майор и отдал честь директору картины. — Теперь можно начинать. Костюмеры, одеть массовку!
Юношей и девушек нарядили в армейские шинели образца гражданской войны, кирзовые сапоги сорок пятого размера и буденовки. Кроме того, им еще полагались всамделишные винтовки с залитыми стволами и давно сломанные револьверы системы «Наган».
Суть первого эпизода заключалась в том, что небольшой отряд комсомольцев должен был прошествовать по берегу, напевая при этом бравурную песенку на тему: «Белую армию мы очень скоро победим, она уже доживает последние деньки».
Звукооператор разрешил петь какую угодно песню, все равно он потом подложит нужную фонограмму. Массовка решила исполнить «Ах, Арлекино, Арлекино».
— Как здорово! — Наташа завороженно следила за съемками. — А что мы будем делать?
— Не знаю. — Андрей взволнованно теребил в руках буденовку. — Режиссер все скажет.
Потребовалось шесть дублей для того, чтобы отснять эту сцену. То глох броневичок, возглавлявший молодежную колонну, то заедала камера, то гасли осветительные приборы.
— Массовка, которая еще не снималась! Просьба сесть в кружок вокруг костра, — кричал режиссер в мегафон, а пиротехник, забравшись на картонную пристань, раскладывал там сухие поленья.
— Ой, как интересно! — ликовала Наташа. — Мы, наверное, тоже будем петь!
Но петь Наташе не пришлось. Как только молодые люди расположились у костра, к ним подбежал режиссер и начал, импульсивно размахивая руками, объяснять их актерскую задачу.
— Сейчас идут последние часы гражданской войны, — иногда голос его срывался на крик. — Белые отступают. Ночь перед сражением. Впереди главный и решающий бой. Вы — солдаты Красной Армии, очень устали и замерзли. Чтобы согреться, развели костер, закурили махорку. Понятно?
Массовка кивала головами.
— Очень хорошо. Значит, сидите вы, сидите, греетесь, и вдруг поднимается буря! Гремит гром, сверкает молния, стена воды обрушивается на вас с неба! Ветер срывает буденовки! Но вы настолько устали, что не можете двинуться с места. Вы только крепче прижимаетесь друг к другу, а ваши глаза горят решительностью и верой в победу. — Топая по земле ногами, режиссер пытался изобразить гром и молнию. Убедившись, что его действительно поняли, он вновь занял свое место у камеры, приложил мегафон к губам и скомандовал: — Мотор! Камера! Начали!
— А как же они будут изображать дождь? — тихо спросила у Андрея Наташа. — Комбинированными съемками, да?
Андрей не успел ответить. Шум автомобильных двигателей заглушил все остальные звуки, и только тут ребята из массовки увидели невдалеке от себя четырех пожарников. Одетые в огнезащитные костюмы курсанты держали в вытянутых руках металлические наконечники длинных шлангов, из которых начали вырываться мощные струи ледяной воды.
— Вот тебе и комбинированные съемки! — закричал Андрей в Наташино ухо, прикрываясь оторванным от декорации куском картона.
Через секунду еще совсем недавно такие веселые и жизнерадостные ребята промокли до последней нитки. Морозец тут же превратил их одежду в ледяной панцирь. Но «дождь» не прекращался. Наоборот, он стал лить сильнее. Костер мгновенно потух.
Массовка, съежившись, стуча от холода зубами и проклиная человека, придумавшего кинематограф, продолжала смирно сидеть и изображать из себя закаленных в сражениях бойцов. Кто-то даже попытался напустить в свои глаза решительности и веры в победу, как того требовал режиссер.