Виана выглядела безупречно, не то что встрепанная, бледная и невыспавшаяся Наташа.
«Неужели она тоже встает в пять утра?» — подумала девушка.
— Я еще не ложилась, — сказала волшебница. — Я как раз ждала тебя.
— Ждали меня? — изумилась Наташа. — Зачем?
— По делу.
Может быть, университетские педагоги действительно не правы и сознание в самом деле первично? Ведь сработала же бредятина!
— Бросай ты эти лестницы, — кивнула Виана. — Мне очень нужна помощница. Я буду платить тебе гораздо больше, чем ты получаешь за эту «гигиену и охрану костной системы».
Лестницы Наташа мыть не бросила. Очень уж не хотелось огорчать старика Козлеца.
Но и предложения Вианы не отклонила.
«Интересно, что мне придется там делать? — размышляла она с тревожным интересом. — Уж не зелье ли варить из лягушек и ящериц? А может, ассистировать на спиритических сеансах? Брр! Дух императора Нерона! Расскажи нам, как ты конструировал специальный корабль, распадающийся в море на куски, чтобы утопить собственную матушку?»
Оказалось — ничего подобного.
Всего-то требовалось, что протирать пыль с хрустального шара, висящего посреди комнаты, и со стеклянных столиков. Да еще — высевать в освободившиеся противни на кухонном окне новые семена пшеницы или овса, дабы из них проклюнулся эликсир молодости — чудодейственный спраутс.
А потом Виана усаживала ее за стол и заставляла есть. У Наташи закралось подозрение, что ее и позвали-то сюда в чисто благотворительных целях, просто чтобы подкормить несчастную студентку.
Но ведь это унизительно! Принимать подачки? Нет уж!
И когда Виана в очередной раз протянула ей «красненькую», Наташа отказалась наотрез.
Лицо Вианы потемнело.
— Хочешь меня обидеть? — спросила она.
Наташа испугалась:
— Что вы! Но я же не могу… целых десять рублей! За просто так.
— Я ничего не делаю просто так, — отрезала Виана. — И встретились мы с тобой не просто так. Случайностей не бывает. Пути Господни неисповедимы, но всегда закономерны.
Наташа молчала. Упоминание о Господе сбило ее с толку — разговор-то шел всего о десятке, выплаченной за мнимую, ничтожную работу! А Виана вон как повернула! Теперь Наташа и возражать-то не решалась: сама не веря в Бога, она тем не менее всегда опасалась задеть чувства верующих.
— Тебе кажется, что ты ничего не делаешь? — продолжала хозяйка. — А на самом деле ты очень мне помогаешь. Не знаю, понятно ли я говорю, но у тебя светлая аура. И одно твое присутствие — уже для меня подспорье.
Наташа недоверчиво насупилась.
— А завтра, — пообещала Виана, — ты поможешь мне в настоящем деле. Согласна?
Девушка кивнула.
— Приходи в шесть. Запомнила?
И она таки затолкнула десятку в Наташин кармашек.
А наутро в их «дворец» явился управдом Иван Лукич Козлец.
— Ах, барышня-красавица! — балагурил он, целуя Наташу в щечку и щекоча ее своей клочкастой бородой. — Сплошное колебание всех чувств моей непутевой натуры! Тут у меня к тебе поручение имеется.
— Иван Лукич, я сейчас в университет убегаю. Семинар, нельзя пропустить.
— Ученье — свет, — одобрил Иван Лукич. — Я на твое образование не покушаюсь. Это дело надо будет вечером сработать.
Наташа прикинула: в шесть она обещала быть у Вианы.
— Только в семь часов смогу, — согласилась Наташа. — А что за поручение-то?
— Да тут жилец приходил. Я, говорит, проживаю в квартире номер сорок. Вы, говорит, должны меня знать, раз вы домоуправ. А как я его могу знать, когда на нем нет никакого своеобразия красоты? Человек как человек. Такого хоть каждый день встречай — а портретного сходства не запомнишь.
Наташе пора было убегать, и она поторопила Ивана Лукича:
— Ну хорошо, а что мне-то надо делать?
— Да в квартире марафет навести. Я, говорит, одинокий, без женской, говорит, руки. А к восьми, говорит, ко мне важные гости придут. Пусть ваша дворника придет и все вымоет. Я, мол, ей заплачу, не обижу.
— Хорошо, Иван Лукич. Я к нему зайду. Значит, сороковая квартира?
Она уже натянула куртку и торопливо собирала в сумку тетради с конспектами.
— Только ты в звонок-то не звони! — предупредил ее Иван Лукич. — Он сказал, его дома не будет. Он пойдет угощение закупать. А ключ тебе под ковриком оставит. Еще спросил: честная ли дворника, могу ли я, Козлец, за тебя головой ручаться?
— Можете, можете, — засмеялась Наташа. — Не беспокойтесь, Иван Лукич.
— Ангел ты мой в бархате! — умилился Козлец. — Ты же мне как родная дочка! И даже как родная внучка и родная правнучка!