— Чем сложнее, тем интереснее, — ответила она.
— Но ассистентку придется удалить, — потребовал Виталик.
— Нет! — отрезала Виана. — Без нее я работать отказываюсь.
Наташа глянула на большие старинные настенные часы с маятником. Было уже без четверти семь.
— Ой! — вспомнила она. — Мне же к семи надо в сороковую квартиру. Я обещала.
— Успеешь, — повелительно сказала Виана. — Поможешь мне и пойдешь. Разве тебе не интересно?
Виталик уже протягивал Виане большой запечатанный конверт из черной светонепроницаемой бумаги. Руки его при этом почему-то слегка дрожали.
— Теперь попробуем работать с непроявленной фотографией. Сможете?
— Какая разница! — пожала плечами Виана.
— И определить надо не прошлое, а будущее.
Виана усмехнулась:
— А если я расскажу на тридцать лет вперед, как проверять-то будете?
Виталик снова переглянулся со своим помощником и ответил отчего-то полушепотом:
— Речь идет о ближайшем будущем.
Виана приняла конверт, повертела его в руках:
— Пожалуй, да. Ведь это очень пожилой человек. Тридцать лет ему не прожить.
Она снова взяла Наташу за руку:
— Начали?
Вновь замелькали экраны приборов. Виана молчала. Наташа вглядывалась в хрустальный шар.
Напряжение нарастало. Шар, казалось, раздвоился, а потом и вовсе растворился.
Наташа явственно увидела толпы людей, медленно идущих по проспекту Маркса. Машин нет, уличное движение перекрыто.
А затем — почему-то угол гроба, обитого красным. Вдруг угол резко падает вниз, точно гроб не удержали, и громко стукается о дно могилы.
Наташа вздрогнула от испуга и больше ничего не смогла увидеть.
Ученый снял очки и нервозно, лихорадочно протирал их.
Стенографист неотрывно смотрел на Виану. Зрачки его были расширены.
Виану затрясло.
Она вдруг не по-доброму и враждебно посмотрела на Виталика:
— Я ничего не вижу.
— А я… — вякнула было Наташа, но ясновидящая сжала ее запястье до боли, впившись в кожу длинными ногтями.
— И моя ассистентка тоже ничего не видит, — твердо произнесла Виана. — Так и запишите: мы обе ничего не видим. Эксперимент оказался неудачным.
Ученый опустился на стул и сгорбился.
Стенографист попытался возразить:
— Но это неправда! Энцефалограмма показала эвристическую кривую — и у вас, и у вашей ассистентки. Значит, озарение все-таки было!
Виана холодно глянула на него:
— Ах, кривая на перфоленте! Это я увидела, как птичка за окном пролетела — вот вам и кривая. Наталья, ты ведь тоже видела птичку?
Наташа ничего не понимала, однако послушно подтвердила:
— Видела.
Какая еще птичка? И почему Виана так нервничает? И отчего так обескуражены ученые.
— Все, сеанс окончен, — решительно объявила хозяйка. — Собирайтесь, да побыстрее. Я очень устала.
Исследователи стали торопливо отключать свою аппаратуру, свертывать шнуры, зачехлять дисплеи.
Виталик протянул руку за черным конвертом, где была непроявленная фотография.
— Ну уж нет, — возразила Виана и вскрыла конверт.
Она достала белый лист фотобумаги и протянула его к свету. Эмульсия начала покрываться пятнами, темнея. И вскоре бумажный прямоугольник стал совсем серым.
Виана, закусив губу, разорвала его на мелкие клочки.
С учеными она не попрощалась, сердито захлопнув за ними дверь.
— Провокаторы чертовы! — ругалась она им вслед. — Ты знаешь, чье фото они мне подсунули?!
— Чье? — с любопытством спросила Наташа.
Но тут ее взгляд упал на висячие часы.
Ужас! Без двадцати восемь!
А ведь она обещала быть ровно в семь!
Через двадцать минут к жильцу придут важные гости, а там не прибрано. Она же подводит Ивана Лукича, который за нее поручился!
Перескакивая через две ступеньки, Наташа неслась к сороковой квартире.
Вот, наконец, и нужный этаж.
Что такое?
Дверь квартиры номер сорок широко распахнута, возле нее дежурит милиционер.
В глубине квартиры сверкают фотовспышки. Вот оттуда выходит человек в штатском и начинает снимать отпечатки пальцев с дверной ручки и английского замка.
— Что тут случилось? — испуганно спрашивает Наташа.
— Проходите, проходите, девушка, — отмахнулся милиционер. — Не мешайте работать.
Она опустилась на пару ступенек, однако продолжала наблюдать.
Вскоре из сороковой квартиры вышел следователь с двумя понятыми: одной из них была тетя Клава.
Увидев Наташу, она просияла и с восторгом сообщила: