Антон, как и вчера, начал устраивать дорожный террор. Конкуренцию ему могли составить разве что таксисты, частники же шарахались в стороны, предпочитая не связываться с наглецом. Стрелка спидометра разменяла вторую сотню, но Антон все жал и жал на газ.
Размахивая полосатым жезлом, на середину шоссе выбежал инспектор. Он приказывал Антону остановиться, но парень и не думал слушаться гаишника. Не сбавляя скорости, он пролетел мимо постового, обдав его с ног до головы грязью…
Антон настойчиво предлагал Багину опять поехать на его дачу, но Андрей отказался, сославшись на неотложные дела.
На бессовестно укрытые от делового партнера деньги Андрею хотелось сделать Наташе какой-нибудь подарок, который помог бы ему загладить свою вину перед любимой.
Когда они выкатили на Арбат, Андрей попросил товарища притормозить и, пожелав ему удачи, вылез из автомобиля. При этом он испытал невероятное облегчение. Ему все-таки было неловко перед Антоном…
«С работой грузчика пора заканчивать, — размышлял он, рассеянно разглядывая витрины. — Зачем мне теперь горбатиться? Пусть уж кто-нибудь другой ишачит, а с меня хватит. Оказалось, что фарцевать не так трудно и опасно, как я предполагал… Тем более что со сбытом джинсов проблем не будет, этот грузин с золотыми зубами, судя по всему, стал моим клиентом. Да у меня способности! Быть может, через несколько месяцев на тачку накоплю, вот завидовать все будут! А что сказать Наташе? Она же будет всячески отговаривать меня, ныть, лить слезы… Ладно, что-нибудь придумаю, не из таких переделок выходил…»
Тут его взор остановился на витрине магазина готовой одежды. А точнее на изумительно красивом белом подвенечном платье. Наряд был настолько прекрасен, что даже манекен, пластиковая лысая уродина, выглядел в нем сказочной красавицей.
Андрей вбежал в магазин и, растолкав неповоротливых покупателей, продрался к прилавку.
— Девушка, — обратился он к продавщице, молоденькой девице с ярко накрашенными ногтями. — Сколько стоит платье?
— Чего? — работница торговли подняла на Багина раскосые глаза. Чувствовалось, что подобное упражнение далось ей с большим трудом.
— Я спрашиваю, сколько стоит платье? — почти кричал Андрей.
— Какое платье? — Продавщица была сама флегматичность. Если бы в магазине взорвалась бомба, она, вероятно, отреагировала бы на это более чем спокойно.
— То, которое на витрине. Белое такое, свадебное.
— Нисколько. Оно продано. — Девушка увлеченно теребила длинную иглу, предназначавшуюся для накалывания чеков.
— Как — продано? — Багин чуть не заплакал.
— А вот так. Продано — и все.
— А почему же оно тогда висит, если продано? — пытался разобраться в парадоксе Андрей.
— Что вы пристали ко мне? Я же не справочное бюро! Продано, говорю. Просто его еще не забрали.
— А у вас еще будут такие платья?
— Не знаю.
— А кто знает? — Андрей закипал гневом.
— Директор, но его сейчас нет, на совещание уехал, — ответила девица тоном, означавшим, что тема разговора исчерпана.
От хорошего настроения не осталось и следа. Как все-таки быстро можно вывести человека из себя одним только пренебрежительным отношением к нему. Еще несколько минут назад Багин мечтал доставить Наташе радость, хоть как-то скрасить их унылый быт. А увидев свадебное платье, вновь подумал о женитьбе, представил себе Наташку в роли невесты, какая она будет красивая. Он уже было решил побежать на следующий день в ЗАГС подавать заявление, но продавщица… Она вероломно разрушила все его прекрасные мечты, они разлетелись в одно мгновение, словно карточный домик… Андрею стало гадко…
Он свернул на какую-то узкую улочку. Горькие мысли поглотили юношу, он настолько ушел в себя, что не обратил внимания на выезжавшую из подворотни «шестерку». Его спасла только фантастическая реакция водителя. Истерически визжа тормозами, автомобиль остановился в считанных сантиметрах от Андрея.
— Ты, урод! — Бледный как смерть шофер высунулся из окна. — Тебе жить надоело? Недоносок!
Андрей никак не прореагировал на эти оскорбления. Он даже не повернул головы в сторону машины, которая могла подарить ему легкую смерть. В тот момент парень действительно без всякого сожаления расстался бы с жизнью. Так иногда бывает, когда кажется, что все… нет больше сил вести жалкое существование, ползать в собственном дерьме, идти на подлость ради осуществления цели… Какой бы желанной и прекрасной ни была эта цель…