Открыв дверь, Наташа обомлела. На пороге стоял Андрей. Его лицо закрывал огромный букет алых роз, из-за пазухи торчало горлышко бутылки с шампанским, а в руке была коробка «Птичьего молока».
— Жизнь продолжается, Денисова. — Андрей широко улыбался. — А я все еще люблю тебя.
— Что с тобой? — голос Наташи задрожал. — Что случилось?
— А почему что-то обязательно должно случиться? Почему мы не можем устроить себе праздник? Хотя бы один раз! — Он торжественно вручил цветы Наташе, притянул девушку к себе и крепко поцеловал.
— Что случилось? — повторила Наташа, вытирая губы. — Ты меня не пугай, Андрей. А ну, рассказывай!
— Тьфу ты! — плюнул с досадой Андрей. — Значит, по-твоему, я должен был ввалиться с недовольной рожей, пожрать, как свинья, и завалиться спать? Ты к этому привыкла, да?
— Да… — прыснула Наташа.
— Ах вот как! — Андрей подхватил Наташу на руки и закружил по комнате.
— Пусти, сумасшедший! — смеялась Наташа. И вдруг как спохватилась. — А откуда у тебя деньги?
— Премию получил! — нашелся Багин. Не мог же он сказать правду. — Бригада план перевыполнила, вот всем премию и дали! Кстати, ночью я остаюсь дома — вынужденный отгул, железнодорожные пути ремонтируют.
— Правда? — Наташа бросилась Андрею на шею. — И мы целую ночь будем вместе?
Только сейчас Багин понял, как он соскучился по Наташке. Ведь получалось так, что они практически не виделись на протяжении нескольких недель…
— И не только ночь, мы всегда будем вместе! — с пафосом произнес он.
Они до ночи сидели на кухне, разговаривали, смеялись, ели торт, запивали шампанским и целовались. Андрею больше приходилось помалкивать… Он и сам ужасался, что за последнее время у него появилось так много секретов от Наташи что он вынужден теперь обманывать ее, держать в неведении. Несколько раз, вовремя спохватываясь, он прерывался на полуслове, отшучивался и ловко менял тему. Ведь если Наташа узнает о его новой «работе», она же его просто распилит на мелкие дровишки.
Наташа поведала историю странного ограбления, на что Андрей только удивленно пожал плечами и сказал: «Всякое бывает».
Вообще-то в ту ночь им не нужно было слов, они и так прекрасно понимали друг друга. Просто им хотелось наговориться впрок, а вдруг потом еще долго не предоставится такой возможности? И в конце концов порешили плюнуть на все житейские заботы и не идти на работу, не подметать ненавистные улицы, а проваляться в постели до полудня. И в самом деле, почему бы не позволить себе такую роскошь хотя бы однажды?
А алые розы уютно устроились в стеклянной банке, заменявшей вазу, и тихонько покачивали нераскрытыми бутонами. На протяжении нескольких недель цветы не вяли. Не вяли, потому что Андрей подарил их Наташе с душой, от чистого сердца…
ТРАУРНЫЙ ДЕНЬ
Потеплело, и всю ночь лил дождь, противный и промозглый. Наташа прижималась к Андрею, слушая ровное, монотонное шуршание за окном.
В их полуподвале было так зябко по утрам, так не хотелось вылезать из-под теплого нагретого одеяла и тащиться в утренних сумерках на улицу…
Наташа вздохнула, с трудом разлепила сонные глаза и, не вставая с кровати, сразу же принялась натягивать на себя многочисленные одежки, чтобы не растрачивать понапрасну накопленное за ночь тепло.
Посреди двора стояла огромная лужа. Вот черт, сток засорился!
Наташа долго тыкала железным прутом в решетку водостока, забитую опавшей листвой. Потом махала метлой, сгребая в кучу мусор.
От динамичной физической работы она согрелась и уже с удовольствием вдыхала свежий и бодрящий воздух.
Редкие ранние прохожие спешили по улице, втянув головы в плечи и поеживаясь. Лица были сумрачные, хмурые… Не выспались, бедные…
Наташа, наоборот, уже была полна энергии. Она быстро домела у последнего подъезда и глянула на участок тети Клавы. Там еще конь не валялся. Что это она сегодня припозднилась?
Знакомая сгорбленная фигура на скамейке под детским грибком привлекла ее внимание.
Тетя Клава, разбитная и неунывающая, сидела в пустом дворе одна-одинешенька и горько рыдала, как ребенок размазывая по щекам слезы…
Наташа бросилась к ней.
— Что с вами, тетя Клавочка?
Та подняла на Наташу залитое слезами лицо, по-старушечьи пошамкала губами.
— Что с нами… Что ж с нами со всеми теперь будет?!. Ох, горе, вот горе…
В ее всегда веселых глазах был такой трагизм, что Наташа не на шутку перепугалась.
— Что, Клавочка, милая? Какое горе?