Андрей лихорадочно соображал. Ситуация была безвыходная. Затравленно глядя на представителя власти, он так вцепился в тяжелую сумку, что пальцы его побелели.
— Ты че, пацан, не понял? — прошипел сержант. — Быстро документы, быстро!
— Да-да, сейчас… — Андрей дрожащей рукой протянул паспорт.
— Багин Андрей… — Милиционер сверил фотографию с оригиналом. — А что у нас в сумочке?
— Я не понимаю… — Юноша с трудом подбирал слова. — По какому праву вы?..
— Ты повякай у меня, — зло ухмыльнулся сержант. — Живо открывай.
Андрей повиновался. Он расстегнул «молнию», и из сумки показалась штанина греческих джинсов.
— Пройдемте, гражданин Багин, — удовлетворенно кивнув, милиционер спрятал паспорт задержанного в карман кителя.
— Куда пройдемте? — голос юноши задрожал. — За что? Меня мама дома ждет, я в магазин ходил…
— Ты эти сказки кому-нибудь другому рассказывай, но только не мне. Я вашего брата хорошо знаю, в толпе могу высмотреть. Каюк тебе… — Сержант с деланным сожалением вздохнул. — Садись в машину. Нет, сумочку держи, она еще пригодится.
Андрей сдался. Он сразу понял — что-либо доказывать не имеет никакого смысла. Его предали. Предал тот небритый тип в бобровой шапке.
«Нужно было обладать мозгами идиота, чтобы поверить этому мерзавцу», — корил себя Багин, влезая на заднее сиденье милицейского «Москвича».
— Вы меня в тюрьму везете, да? — тихо спросил он у ефрейтора, минуту назад стоявшего начеку, а сейчас занявшего место водителя.
— Как скажешь, можно и в тюрьму, — остроумно пошутил шофер и включил зажигание…
…Антон посмотрел на часы. Андрей прежде никогда так не задерживался…
«Неужели он еще не все продал?» — недоумевал парень, набивая «косяк», папироску с анашой.
Стемнело. Зажглись фонари. Высветилась конница на фронтоне Большого театра. Багин не появлялся… Антон ждал. Он старался отогнать от себя дурные мысли, но безуспешно.
«Куда он запропастился? Куда? — Антон ударил кулаком в лобовое стекло. — Зараза, неужели попался?»
А Андрей в это время, низко опустив голову, сидел в кабинете молоденького лейтенанта. На столе лежали конфискованные вещи — джинсы, кроссовки, косметика. Офицер долго и внимательно разглядывал паспорт задержанного.
— Так-с, — сказал он наконец. — Прописка у вас, значит, временная? А, Багин?
— Временная…
— Ты студент или лимитчик?
Андрею хотелось соврать, что он лимитчик, что приехал в Москву работать на заводе. Но решил, что рано или поздно власти все равно узнают всю правду.
— Студент, — еле слышно ответил он.
— Ну и где же ты учишься? — лейтенант испепелял Багина взглядом.
— В институте…
— В каком институте? — офицер скрежетал зубами. Ему приходилось вытягивать из Андрея каждое слово. — Что ты тут целку из себя строишь?
— В МГИМО… — после некоторой паузы изрек Багин.
— Где, где? — лейтенант даже подскочил от такого известия. Он мог предположить все что угодно, но только не это.
— В Московском государственном институте международных отношений… — повторил Андрей. — Первый курс. Факультет права…
— Вот те на… — Павел Сергеевич задумался. — Шутишь, небось?
— Нет… Не шучу… А что мне теперь будет? — Багин водил пальцем по краешку деревянного стола.
— Что тебе будет, решит суд. — Лейтенант расстегнул ворот рубашки и ослабил галстук. В кабинете было жарко, батареи грели на полную катушку, и не спасали даже старания маленького вентилятора, похожего на перевернувшийся вертолетик.
— Меня будут судить? — жалостливо спросил Андрей.
— А ты как думал? — хохотнул Павел Сергеевич. — Если совершил преступление, то должен за вето ответить.
— Какое преступление-то? Что я сделал? — вскричал юноша.
— Спекуляция в особо крупном размере! — с расстановкой произнес офицер.
— Да не было никакой спекуляции! Я в магазин ходил! — отбрехивался Андрей. Он как утопающий хватался за последнюю соломинку.
— И где же ты все это купил? В канцтоварах? — Лейтенант схватил упаковку с чулками и швырнул ее в лицо парню. — Откуда у тебя столько денег? Наличными изъято двести двадцать восемь рублей! Восемь пар джинсов! У нас есть свидетели, которые в любую минуту могут показать, что ты спекулировал! Быть может, ты хочешь очную ставку? Я запросто могу тебе это устроить.
Багин обхватил голову руками. Плечи его затряслись.
— Ага, вот теперь самое время раскаиваться, — нравоучительно проговорил милиционер. — Студент-международник… Я все про тебя узнаю, можешь не сомневаться. И если ты мне наврал насчет МГИМО… Тебе будет несдобровать. Лучше хорошенько подумай… Еще раз спрашиваю, где учишься?