Стальная дверь камеры закрылась. Звякнул засов, послышался скрежет поворачиваемого в замочной скважине ключа.
Андрей думал, что его поместят вместе с уголовниками, и страшился этого. Он знал об издевательствах, которые обычно устраивают новеньким, ни разу не сидевшим людям.
Но кроме него в камере никого больше не было. То ли милиция не выполнила план по отлову преступников, то ли Багина просто пожалели.
Андрей опустился на железные нары. Выключили свет.
Ветер завывает в зарешетчатом окне. Жутко. Неужели придется провести здесь всю ночь?
«Наташа будет волноваться… бегать по городу, искать меня… А я буду сидеть в тюрьме… Вот и конец всему, — как-то спокойно, с необъяснимым равнодушием размышлял юноша. — Интересно, как прореагирует на это отец? Только бы не застрелился, он ведь такой, может сгоряча… А Антон? Тоже, наверное, удивится. Где он сейчас? Все еще ждет у Большого театра? Напрасно ждет… Я не приду… Одна надежда на Евгения Ивановича. Но разве он в состоянии мне помочь?»
И тут он вспомнил, как впервые встретил Евгения Ивановича, странного, интеллигентно одетого человека, вечно улыбающегося и располагающего к откровенным разговорам. Это случилось еще при поступлении в институт. Он тогда подходил и к нему, и к Наташе, что-то спрашивал по поводу экзаменов. Андрей не обратил на него особого внимания. А настоящее знакомство состоялось несколько позже, примерно в конце сентября. В тот день Андрей зашел в магазин купить бутылку пива. Вот как раз там, у прилавка, его и окликнул Евгений Иванович.
Какое совпадение, что они оказались в одно время в одном и том же месте! Завязалась беседа. Евгений Иванович сам угостил Багина пивом. Они зашли в пельменную. Выпили. Андрей почему-то быстро опьянел. О чем они разговаривали? Ах да, Евгений Иванович интересовался, как протекает учеба, не тяжело ли выносить такие нагрузки, трудные ли предстоят экзамены? Андрей подробно отвечал на все вопросы, поведал Евгению Ивановичу о своей жизни в провинции, об Отце, о Наташке. А о самом Евгении Ивановиче Багин так ничего и не узнал. Тот сказал только, что Андрей похож на его погибшего сына, и дал домашний телефон. «Если что, звони. У меня большие связи. Работа такая, каждая собака в Москве знает». Так и сказал. И ушел… И его лицо ни на секунду не покидала улыбка… Кто такой этот Евгений Иванович? Почему, каким образом погиб его сын? Зачем он дал свой телефон? Кем он работает, что его, якобы, знает каждая собака?
Странно, но Андрей впервые подумал об этом именно сейчас, сидя на холодных нарах, прислонившись к ледяной, бугристой стене.
«Так часто бывает… — философично рассуждал юноша, поеживаясь от колотившего его озноба. — Когда все нормально, так о человеке даже не вспомнишь, а как припекает… Корыстное все-таки существо гомо сапиенс, все делает только для своей выгоды. А иначе нельзя, превратишься в обезьяну… Хочешь жить, умей вертеться…»
Андрей и не заметил, как уснул, свернувшись калачиком и подложив руки под голову. Ему сразу же приснился сон. Он дома, в своем родном городке, рядом с ним отец и Наташа. Они играют в какую-то игру, вроде бы в шахматы… Наташа выигрывает одну партию, затем побеждает во второй. Странно, она же никогда не умела играть в шахматы…
— Эй, слышь! — кто-то теребил Андрея, вырывая его из объятий сладкой дремы. — За тобой пришли!
— Кто пришел? — недоверчиво посмотрел на конвоира Андрей.
— Не знаю, какой-то мужик… Товарищ лейтенант велел тебя привести. Отпускает… — Дерявка, видимо, и сам был не в курсе событий, происшедших за последние несколько часов.
Андрея привели в уже знакомый ему кабинет. Только теперь обстановка в нем несколько изменилась. От сигаретного дыма щипало глаза, повсюду валялись пустые бутылки из-под коньяка. Вокруг стола восседало человек десять милиционеров. Громко смеясь, они пили рюмку за рюмкой. Среди них был и лейтенант. Он веселился больше всех, произносил тосты за здравие Управления внутренних дел, а к моменту, когда вошел Андрей, начал рассказывать пошлый анекдот.
В углу кабинета на стульчике скромно расположился Евгений Иванович. У Андрея создалось впечатление, что этот дядечка не переодевался с тех пор, как они последний раз виделись — тот же строгий, даже какой-то официальный костюм-тройка, идеально начищенные черные ботинки и галстук в горошек. Увидев Багина, Евгений Иванович улыбнулся своей неповторимой улыбкой и подмигнул юноше.
— Здравствуй, отрок, — тихо сказал он.
— Андрюш-шенька, я т-тебя люблю! — Кузнецов нетвердой рукой налил полный стакан и, шатаясь, направился к Багину. — Я р-решил тебя отпустить. Т-ты п-парень хороший, че тя держать-то? Только ты нас не забывай. А щ-щас выпей… Выпей, выпей, не отказывайся… Иначе я обижусь…