— Мне за тебя предлагали семьсот рублей, — сказал Андрей.
— Немного. Значит, мелковаты мужчинки. Эти и драться полезут. Пфи… Ненавижу Восток.
— От их стола вашему столу.
Михаил Михайлович поставил вазу с букетом роз, две бутылки шампанского и еще две коробки конфет.
— Михаил Михайлович, вы их знаете? — спросила Ирина с улыбкой.
— Первый раз вижу. Залетные.
— Это худо.
— Удалить?
— Сколько?
— Пятьсот.
— Мы подумаем.
Михаил Михайлович ушел.
— У тебя есть? — спросила Ирина.
— Столько нет.
— Тогда ничего не остается. Встречаемся у Пушкина.
Она встала, не дав Андрею сказать ни слова, и прямиком направилась к столу поклонников.
Там поднялся шум и гвалт. Ирину усадили, стали наливать шампанское, но она остановила ухаживания, что-то серьезно сказала мужчине в блайзере, тот поднялся и подошел к Андрею.
— Молодец. Держи.
И выложил на стол несколько сотенных.
«Сволочь», — подумал Андрей неизвестно про кого.
Налил себе полный бокал коньяка и выпил его залпом.
«Что я вообще тут делаю?! На фига мне все эти поганые грузины, официанты, «лезгинки», цыплята?.. На фига мне вообще эта «красивая жизнь»? Ей захотелось пошалить? На мальчиков потянуло? Но я-то тут при чем? Куда меня несет? Я же люблю Наташку. В самом деле, я люблю только Наташку. Неужели с ней нельзя пойти в ресторан или в Большой театр? На нее тоже будут оглядываться. Только никто никогда не предложит ее продать. Она просто не такая! Она — чистая, что ли… К ней не пристает всякое… Не-е-т, все, надо с этим завязывать. Все-е, хватит, повеселился. Сыт, пьян и нос в табаке…»
К столу подошел Михаил Михайлович, увидел купюры, кивнул понимающе, отсчитал шесть сотен и спрятал в карман.
— Все будет сделано, будьте спокойны.
Андрей как-то равнодушно посмотрел на него, он уже мало что понимал, да и не хотел ничего понимать.
«Надо идти. Надо встать и уйти отсюда, — говорил он себе. — Вот сейчас только выпью еще и — домой. И все расскажу Наташе. Все! Честно и прямо. Пусть… Она простит. Она поплачет, но простит. Она же знает, что я только ее люблю».
Он снова налил себе коньяку.
И в этот момент в зал вошли трое милиционеров.
Даже музыка смолкла. Было тихо, словно в зале не было ни одного человека.
Милиционеры прошлись между столов и остановились у того самого большого, где Ирина оживленно беседовала с поклонниками.
— Проверка документов, — сказал один из милиционеров. — Предъявите паспорта, пожалуйста.
— Э-э, командир! Какие паспорта? Мы же просто немножко гуляем, немножко отдыхаем, да? — Мужчина в блайзере лучезарно улыбался.
— Документы, пожалуйста, — ответил милиционер.
— Слушай, пойдем, поговорим, я тебе все объясню, э!
— Сядь. И покажи паспорт.
— Э-э-э… Це-це-це… В гостинице паспорт.
— Так. Остальные.
Поклонники стали доставать документы, милиционеры внимательно рассматривали их и оставляли у себя.
— Так, вы все, встали и пройдемте, — милиционер повернулся и пошел к выходу.
— И я? — растерянно спросила Ирина.
— Я сказал — все!
Андрею стало весело.
«Так тебе и надо!» — злорадно улыбнулся он.
Компанию вывели из зала, и снова заиграл оркестр, заговорили посетители, забегали официанты.
«Ну, вот и все. — Андрей встал. — Все хорошо, что хорошо кончается».
Домой он добирался на метро. Чуть не проехал, потому что от выпитого его сразу сморил сон.
Вдохнул на улице морозный воздух — хорошо! Мелкий снежок тает на щеках. Завтра придется лопатой пошуровать. Ничего, полезно!
— Даже Пушкин замерз, а я так просто мороженая кошка.
Ирина стояла у подворотни, в руках теплился огонек сигареты.
— Ты что, забыл? Мы же договорились.
Андрей опешенно молчал.
— Ну ладно, пошли.
— Я думал, тебя с ними загребли.
— Наивный чукотский мальчик, — улыбнулась Ирина. — Меня отпустили с благодарностью. Милиционерики теперь на пятьсот рублей купят женам теплые рейтузы…
— Ира… Знаешь… Я никуда не пойду… И вообще, прости меня…
— Ага… Такой, значит, поворот событий? — Ирина запустила окурком в стену, тот ударился снопом искр. — Каяться будешь? Просить у мачехи прощения?
— Да.
— Хорошее дело. Достойное. Я тоже хочу. Мне ведь тоже есть в чем покаяться. Пошли каяться вместе. — И она вошла в подворотню, направляясь прямо к двери в их «дворец».
Андрей схватил ее за руку.
— Перестань.
— Нет. Не перестану. Я тоже хочу правды. Вполне законное желание.