* * *
Идя рядом с Кузьмой по Невскому проспекту, я еле поспевала за ним, шагавшем смелыми и широкими шагами и с всё возрастающим интересом глядящем вокруг. Всё, должно быть, было ему в новинку: и помпезность старинных зданий с величаво смотрящими с колонн статуями древнегреческих богов и богинь, и английские двухэтажные автобусы, гордо разъежавшие по дорогам, и солёное дыхание Невы, приносимое холодным осенним ветром. А всё-таки было почти тепло, и солнце, хоть и по-октябрьски несмелое, печально, но всё же выглядывало из-за серой пелены облаков, даря мне безотчётное счастье.
Счастьем были в этот день и красота архитектуры, и ясное небо, и даже запах подгоревшего шашлыка из какой-то дешёвой забегаловки. А главным, что меня больше всего радовало, была тёплая и большая рука моего друга в моей руке, его искрящиеся изумрудные глаза, глядевшие на меня по-дружески тепло и чуть снисходительно.
- В 62 доме находилась вотчина богача Путилова, - говорила я, окидывая взглядом немного вычурное здание с каменными фигурками Меркурия, Гермеса и кадуцеев - непременными атрибутами банкирского дела, - Этот Путилов был масоном и вступил в ложу «Космос», организованную Павлом Яблочковым - тем самым изобретателем лампочки. К тому же, Путилов спонсировал Корниловский мятеж в 1917 году…
- Какой нехороший, - то ли серьёзно, то ли шутя рассеянно отозвался Кузьма.
- Пойдём дальше, я покажу тебе нашу главную гордость - Казанский собор.
У Казанского собора, перед величием которого даже Кузьма, как мне показалось, несколько оробел, я указала ему на масонскую «Лучезарную дельту» - золотое Всевидящее Око среди золотых же лучей, буквально означающую «Да взглянет Господь благосклонно на дела наши».
Я знала, что у Павла I была мечта соединить католицизм и православие, и потому с неким тайным умыслом архитектор-масон Андрей Воронихин, - возможно, внебрачный сын графа Александра Строганова, - выстроил ровно 96 колонн. Согласно родственной Каббале науке гематрии число 96 переводится как «Повели, прикажи». Собственно, прикажи Боже объединить две ветви Твоей религии.
Всё это, волнуясь и немного сбиваясь, я рассказала Кузьме, он же лишь присвистнул.
В Эрмитаже мы поднялись по ковровой Иорданской лестнице и долго стояли у статуй Правосудие и Милосердие. Через галерею династии Романовых, где взирали на нас с тёмных портретов давно умершие цари, через Фельдмаршальский зал с парадными портретами военных попали мы в кроваво-красный Петровский зал, где сам молодой Император красовался на картине Амигони Якопо с нежной Минервой - аллегорией Славы.
Конец богатого на впечатления дня мы провели в антикафе Freedom за чашечкой вкуснейшего и ароматного какао и настолкой по «Игре престолов», во время которой игравший за дом Ланнистеров Кузьма с присущим ему одному остроумием на разные голоса озвучивал то Джоффри, то Серсею.
- Ты не уйдёшь! - уморительно похоже на голос Серсеи томно говорил мой друг, обращаясь к своему же персонажу Джейме, - Я не отпущу тебя без королевских блинчиков!
Разумеется, это была уже чистой воды импровизация, никакого отношения к творчеству Джорджа Мартина не имевшая, но как же это было весело!
В пылу игры мы не сразу заметили, как присоединились к нам ещё парень с девушкой лет по девятнадцати - светловолосые как Джейме и Серсея и как они же похожие между собой. Как ни удивительно, но Глеб и Алинка в действительности оказались близнецами, да ещё к великому моему удовольствию и облегчению, такими же креативными, как Кузя.
Дальше мы отправились гулять по ночному Петербургу уже вчетвером, болтая об аниме и современном искусстве, причём в знании последнего Кузьма был, на наш взгляд, почти профессором. Представьте: нарушаемая ярким сиянием фонарей темнота, освежающий, пахнущий чем-то сладким воздух, уютные огни в окошках домов - и мы, молодые и абсолютно счастливые.
Заинтриговав нас, Кузя обещал какую-то «жутко страшную» по его словам историю, если мы привезём его на Сенную площадь. И вот, после совсем не продолжительной поездки на такси с сонным мигрантом-водителем, едва нас не угробившим, мы уже стояли на Сенной площади, где Кузьма, подсвечивая себе лицо фонариком, начал свой рассказ:
- Давным-давно, ещё когда нашей славной страной правила Анна Иоанновна, стоял на этом самом месте зловещий Змеиный лес. Немало народу в нём пропало, и многие преступники пользовались этим, дабы укрыться от правосудия. Надо сказать, их так и не нашли. Почему же лес назывался Змеиным? А оттого, мои милые друзья, что сами злые духи выползали из потустороннего мира в виде змей и ползали по лесу.