Об этом, когда они немного поутихли, я и спросила Чёрного Принца шёпотом.
- В нашем лесу всегда ночь, - непонятно пошутил Сигизмунд в ответ.
Вместе с детьми вошли мы в круглый донжон, и я ахнула внутренне: всё внутри этой огромной башни было залито ярким светом сотен свечей, стоявших повсюду - на чудесной деревянной мебели, в выбоинах стен, на огромной средневековой люстре. Этот свет отражался в глади идеально чистого и отполированного паркета, в висящих на стенах старинных зеркалах в серебряных рамах и в глазах юной светло-рыжей девушки, спустившейся откуда-то с верхнего этажа по массивной деревянной винтовой лестнице, чтобы встретить нас.
Взглянув на неё, я едва не вскрикнула от потрясения: это же была она - та девчонка-шутница из автобуса! Теперь, в медово-золотистом сиянии свечей она казалась ещё красивее - оно придавало её аристократически бледной коже приятный тёплый оттенок, а длинные же её волосы превратив в цвет чистого золота. Её искрящиеся серые глаза были обращены на Сигизмунда и смотрели на него с таким же детским весельем, с таким же озорным выражением, какое я видела тогда в автобусе.
- Мать моя, — почтительно склонился перед ней Чёрный Принц, — Я привёл свою невесту. Ты так долго мечтала, чтобы я женился, но я не встречал ни одной достойной девушки. До сегодняшнего дня.
Девчонка слушала его, с трудом сдерживая смех - очевидно, её смешил такой напыщенный пафос в речах Сигизмунда, и потому до самого последнего не покидало меня ощущение, что всё это не более чем игра. Ну не может девушка двадцати одного года быть матерью двадцатитрёхлетнего юноши!
Не обращая более на него внимания, она повернулась ко мне, протянув маленькую бледную руку с изящными тонкими пальцами:
- Патрисия. Королева Патрисия.
- Ну-ка быстро по комнатам! - весело прикрикнул на стоящих рядом и подслушивающих детей Сигизмунд. Я на миг отвернулась от них, чтобы ещё раз взглянуть на Патрисию, но когда вновь повернула голову туда, где ещё секунду назад находились дети, их там уже не было.
* * *
Патрисия вела меня по бесконечным переплетениям освещённых свечами коридоров, в окна которых загадочно смотрела полная луна. Она шла так легко и быстро, что я едва поспевала за нею. В одном из коридоров - особенно широком и длинном, - до нас донеслось нестройное бренчание на рояле, и юная Королева закатила глаза с преувеличенной измученностью.
Пройдя ещё немного по коридору, мы оказались в довольно большой, светлой комнате, бывшей, скорее всего, залом-гостинной. У стен стояла винтажная мягкая мебель, на полу уютно расположился кремовый с блёстками ворсистый ковёр явно современного вида.
А в самой середине гостиной за новым роялем из блестящего белого дерева сидела светло-рыжая девочка лет четырнадцати, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении просто уменьшенной копией Патрисии. Она-то и бренчала на нём - совершенно неумело, почти бездарно, но с забавным выражением крайней степени вдохновения на хорошеньком бледном личике.
- Да-а… Не Гуно, — усмехнулась Королева, захлопнув крышку рояля, — Тот уже в детстве был гением. Недаром его директор лицея расцеловал за импровизацию романса Мегюля.
- Зато я как Альфред Шнитке! — дерзко парировала девчонка, — Он в юности вообще абсолютным слухом не обладал, а экзамены в музыкальное училище сдал посредственно.
Явно с удовольствием рассмеявшись, Патрисия жестом старшей сестры взъерошила ей волосы:
- Знакомься, Невеста Батьковна. Это моя любимая внученция Сильвия, - обратилась уже ко мне Королева.
- Невеста? Чья невеста? — оживилась Сильвия.
- А ты угадай! — задорно ушла от ответа Патрисия.
- Неужели дяди Сигизмунда?
- В точку!
- Не может быть! - ахнула девочка, и её серые глаза - весёлые, ясные как и у Королевы, - взглянули на меня уже с гораздо большим интересом, чем прежде.
- Пора ужинать, - определила Патрисия неизвестно как, - Сильвия, будь добра, позвони в колокол.
Послушно кивнув на слова своей юной бабушки, Сильвия… тут же растворилась в воздухе словно облачко на погожем небе, разнесённое в клочья ветром! Наверное, это сон - не может же быть такого взаправду!