Мне же было откровенно страшно: я боялась прежде всего за свой рассудок, мучительно гадая о том, могла ли психопатия перерасти в психиатрию. Вдруг точно молнией пронзило моё измученное и обескураженное сознание: я же нахожусь в парадной из этой настольной игры, а все эти люди, должно быть, её персонажи!
Лицо моё жарко запылало, когда Уильям Йорик - тот самый бородатый мужчина, похожий на могильщика, - приблизился ко мне и мягко, неслышно обнял, говоря голосом Сигизмунда:
- Не бойся. Это всего лишь игра. Мы каждый вечер так развлекаемся.
- Давайте уже начинать! - нетерпеливо и бесцеремонно перебила его голосом Патрисии Рита Янг - спортивная молодая женщина с каре, глаза которой горели неуместным в столь мрачной обстановке живым интересом и предвкушением.
- Я не хочу! Мне страшно! - неожиданно для самой себя закричала я хриплым, срывающимся голосом, слыша бешеный стук собственного сердца, что отдавался гулким набатом где-то в области горла.
И тут же всё исчезло, растворилось как дым, как наваждение… Вновь я сидела в башне за круглым столом, обняв себя за плечи и дрожа как в ознобе. Сидящие рядом светло-рыжие люди выглядели крайне разочарованными, Королева же смотрела на меня злыми глазами, даже не пытаясь скрыть досаду:
- Вот всегда так с новенькими! Вечно всю игру обломают!
- Простите, - всё ещё хрипло и невнятно пробормотала я, опуская глаза, - Мне уже пора домой.
- Куда это - домой? - ехидно ухмыльнулась Патрисия, глядя на меня с невыносимой насмешкой, - Твой дом теперь здесь, Невеста Батьковна. С нами. Разве ты забыла, что с сегодняшнего дня ты — одна из нас?
- Да, Агнешка. Ты же подарила мне поцелуй, - тихо произнёс Сигизмунд, с любовью глядя на меня.
- Тогда дайте мне отдохнуть. Где моя спальня? - сдалась я под общим напором.
- Я провожу тебя, — вызвался какой-то красивый юноша лет семнадцати.
- Нет уж. Знаем мы тебя. Это МОЯ невеста, и провожать её буду я, - оборвал его Сигизмунд с неожиданною суровостью и так выразительно глянул на юнца, что даже у меня душа ушла в пятки.
* * *
И мы вновь шли по переплетениям коридоров, в окна которых щедро лила свой печальный свет полная луна, алмазно слезившаяся меж чёрных веток деревьев. Спальня, отведённая мне, оказалась в самом конце дальнего и самого длинного коридора, по стенам которого, напоминая мне сказку Погорельского, выстроились рыцарские доспехи. Об этом я и сказала Сигизмунду, тёплая рука которого уютно покоилась на моём плече; он улыбнулся в ответ на мои слова своей очаровательной улыбкой и что-то пошутил, но я так устала и так хотела спать, что ничего не поняла.
- Сладких снов, Агнешка. И не бойся моей матери. Она, в сущности, совсем не злая, - видя, что я клюю носом, легонько подтолкнул меня к двери спальни мой жених.
- Почему ты называешь её матерью? Ты же старше, чем она! - удивилась я.
- Ах, это так только кажется, - смутился отчего-то парень, - На самом деле всё гораздо сложнее. Но, впрочем, тебе уже пора спать. Обещай, что не очень удивишься и напугаешься утром, когда проснёшься.
- Испугаюсь чего?
- Это необычный лес, душа моя. Спокойной ночи.
И ушёл, поцеловав на прощание меня в горячую от смущения щёку. А я открыла дверь своей спальни и шагнула в её тёплую полутьму потрясённая какой-то старомодной скромностью Сигизмунда. Ни жарких объятий, ни полных сладкого дурмана поцелуев в шею, в губы, никаких приставаний, ни одного пошлого намёка.
Этот Сигизмунд точно… современный человек?
* * *
Проснулась я от льющегося в окна серебристого лунного света и доносящихся с улицы ароматов ночного майского леса - проснулась и не сразу поняла, где нахожусь. Лишь спустя пару минут воскресли в памяти моей воспоминания минувшей ночи, прикосновения губ Сигизмунда к моей щеке, запахе цветущих яблонь и свежести ветра в лицо, когда мы неслись по волшебному лесу на вороном скакуне.