- А очаровательная пани должна пройти с нами. Атаман Процьпак так приказал, — сверкнув глазами на меня, мрачно произнёс заросший бородой великан, бесцеремонно сгребая бутерброды в грубый дорожный мешок.
Обмирая от ужаса, вышла я за ними на улицу, в царство головокружительных весенних запахов и упоительно-душистой ночной свежести. Ведомая бородачами куда-то вглубь замкового двора, я недоумевала: откуда взялись здесь грабители из средневековых польских легенд? Да ещё и Процьпак!
Разбойники подвели меня к высокому зелёному шалашу из ароматных еловых веток, в глубине которого ярко мерцало пламя керосиновой лампы. Там, полулёжа на пестрящей цветами траве, ждал меня брутального вида темноволосый мужчина лет тридцати, красивое лицо которого было изуродовано огромным шрамом через всю правую щёку.
- Молодцы, парни. Я давно слышал о неземной красоте пани Агнешки и всё мечтал увидеть её воочию. Она действительно прекрасна, - удовлетворённо кивнул мужчина, оказавшийся атаманом Процьпаком и, внезапно улыбнувшись, добавил: - Будет ли прекрасная пани моей женой?
Почувствовав, что жарко краснею и быстро опуская глаза, я нашла в себе силы промямлить:
- У меня уже есть парень. Сигизмунд.
- Я смотрю, ты не только красива, но и благородна. Сигизмунд это оценил, - внезапно весело произнёс Процьпак голосом моего жениха, снова улыбнувшись мне - на сей раз уже своею привычной озорной улыбкой.
- Так ты разыграл меня?
- Не просто разыграл, а официально делаю тебе предложение. Смотри — не отказывай, а то Процьпак скор на расправу, - шутливо сказал Сигизмунд.
И, не дожидаясь более моей реакции, легко опустился на одно колено, сорвав большую белоснежную ромашку с золотой серединкой и ловко скручивая из неё колечко. Проделав это, он с поразительной нежностью взял мою руку, надев импровизированное колечко на мой безымянный палец. Не выдержав такой милоты, я со счастливым визгом обняла его за шею и принялась осыпать горячими поцелуями его лицо - лицо храброго атамана Процьпака.
- Постыдились бы, развратники! — весело и возмущённо заорали снаружи «разбойники» голосами мальчишек-подростков - племянников Сигизмунда, — Мы ведь всё видим!
* * *
Проспав восемь часов совершенно счастливым и здоровым сном, во время которого я видела нечто прекрасное и воодушевляющее, но что благополучно забыла утром, я встала, наскоро приняв холодный душ в на удивление современной ванной комнате, и, надев приготовленное мне невидимыми слугами красивое льняное платье с бирюзовой вышивкой, свежая спустилась на первый этаж.
Всё семейство Патрисии восседало в холле на уютных диванах из натуральной белой с золотистым отливом кожи, попивая какао из маленьких чашечек.
- Ну ты и спать, Невеста Батьковна, - мягко укорила меня Королева, находящаяся в прекрасном расположении духа, - Мы, между прочим, ждём только тебя. Сегодня день песен на крыше.
Приятно удивлённая, я последовала за ними на крышу, и каким же чудесным оказалось это место! Расположившаяся под самым звёздным небом, залитая мягким и ласковым сиянием полной луны; к тому же, вид открывался с неё просто восхитительный - бескрайний зелёный лес куда ни бросишь взгляд - цветущий, по-весеннему юный… От такой красоты захватило у меня дыхание, а на глаза невольно навернулись слёзы.
Однако, не замечающие моего поэтического настроения Патрисия и вся её семья драли струны принесённых с собою зачем-то гитар и громко, на весь лес горланили песни, воспевая свой великий и могущественный род.
- Давай с нами, Невеста Батьковна! - возбуждённо блестя глазами, крикнула охрипшая уже порядком Королева, - Ну, запевай! Чего ты такая скучная?
А я не скучная была в тот незабвенный миг, а счастливая. С юга веял душистый тёплый ветер, неся на своих лёгких, незримых крыльях будоражащие мою душу запахи, но Патрисия и остальные, привыкшие ко всей красоте этого леса, не обращали уже на неё внимания.
В конце концов я вступила - дрожащим голоском и так фальшиво от переполнявших меня чувств, что Триша лишь плюнула сердито да запустила в меня башмаком, благополучно улетевшим через край крыши вниз, в полутьму звёздной ночи.
Вскоре они так увлеклись, что в дело пошла «тяжёлая артиллерия», и в усеянное сияющими звёздами небо взмыл жутковатого вида летучий змей, разрисованный светящимися в темноте красками под зверскую рожу какого-то неведомого чудища.