- А что с ней не так? - начал заводиться уже и Чёрный Принц.
- Что не так?! Да ты посмотри на неё! Она же вобла варёная! Не улыбается, не шутит, разговаривает неохотно! Она странная!
- Но я люблю её! — протестовал Сигизмунд, — Она похожа на тебя, мама! Почти одно лицо!
- Да-а, как же! — с жутким сарказмом усмехнулась Королева, — Только огонька в ней нет. Огонька жизни, понимаешь? Эти её глаза — они вечно задумчивые. А о чём она думает?
- Да какая разница?!
- Знаем мы этих задумчивых с их возвышенными взглядами! Думают, думают, а потом раз - и подожгут весь наш замок!
- Агнешка не такая, — решительно отвечал Чёрный Принц.
- В общем, твоё дело. Это твоя жизнь и твоя жена. Однако подумай над моими словами, — немного остыв, уже спокойно произнесла Патрисия.
Я больше не могла этого вынести. Израненная её жестокими словами, усилием воли перенеслась я в свою комнату и долго, долго сидела без движения, борясь с возникшими во мне страшными чувствами. Наконец, желая немного остыть, достала из сумочки небольшой скетчбук, бывший моей страшной тайной…
Там, на бежевых его страницах, я и выплеснула всю накопившуюся свою ярость, рисуя жуткую картину, изображающую жестокую смерть Патрисии и не скупясь на красный цвет. Закончив, я дышала уже ровнее, сердце моё билось в привычном ритме - так всегда было после подобных ритуалов, когда я рисовала смерть обидчика, не причиняя никому реального вреда. Уже спокойная, я спрятала заветный скетчбук под кровать, когда из коридора послышались шаги Сигизмунда.
Куда только подевалось моё спокойствие? Я вновь растерялась, перепугалась, лихорадочно приказывая себе не паниковать, но под воздействием паники превратившись к своему ужасу в уродливую фигуру с картины «Крик» Мунка.
Такую «картину маслом» и застал мой муж, входя в мою комнату, но, увидав меня в таком видя, он лишь улыбнулся сдержанно, скрывая смех.
- Что, милая, тоже интересуешься экспрессионизмом?
- Не только. Вообще живописью, - дрожащим голосом ответила я.
- Не знал, что ты такая разносторонняя, - улыбаясь, промолвил Сигизмунд, - Для меня это приятная неожиданность. Чего я ещё о тебе не знаю?
И я, волнуясь и сбиваясь, рассказала ему о своём увлечении символизмом в искусстве, рисованием, аниме, русским роком и многим другим.
- Надо будет передать это маме. А то она... кхм... Невысокого о тебе мнения. Пусть узнает, какая умница моя жена.
Произнеся это мягким и нежным голосом, он принялся с упоением страсти целовать меня в грудь, в шею, ища мои дрожащие от волнения губы. Я отвечала ему несмелыми и быстрыми поцелуями, вопросительно и смущённо глядя в его счастливые жемчужные глаза.
В страстном порыве он повалил меня на постель, продолжая самозабвенно целовать.
* * *
После бурной брачной ночи я быстро заснула, проспав счастливым и здоровым сном невесть сколько. Когда я проснулась, Сигизмунда рядом уже не было, и я долго лежала с мечтательной улыбкой, наслаждаясь льющимся в окна лунным светом, в котором вся моя спальня имела какой-то нереальный, сказочный вид. Нужно было посмотреть на смартфоне, сколько сейчас времени и не пора ли уже вставать, но именно это казалось сейчас совсем не важным.
Что-то негромко стукнуло в окно, и я, невольно вздрогнув, поспешила перевести на него взгляд. Там, снаружи, потрескивала, паря в воздухе, синевато-серебристая шаровая молния - «Огненный Змей», как говорили в Древней Руси. И отчего-то пришла мне в голову мысль о Змее из легенды о Петре и Февронии, наполнившая мою душу необъяснимым страхом.
Видя, что я не собираюсь впускать её, молния, чуть обиженно потрещав для порядка, просто прошла сквозь стену подобно призраку и, ударившись об пол как в сказке, превратилась в Патрисию.
- Что ты здесь делаешь? - спросила я, потрясённая.
- Да так. Пришла извиниться, - нехотя, с видимым усилием отвечала Королева, - Я так понимаю, ты слышала нашу с сыном перебранку. Это было некрасиво, признаю. И это... Ты не в обиде?
- Я уже выплеснула свою обиду.
- На кого? На Сигизмунда? - живо спросила Патрисия с загоревшимися интересом глазами.
- На бумагу, - усмехнулась я, решив показать Королеве блокнот. Так, просто. На всякий случай.