- Ну ничего себе! - восхищённо ахнула Триша, разглядывая кровавые картинки, - Так ты у нас садюга ещё та! Совсем как я! Да чего там - как весь наш род!
Признаюсь, мне откровенно неприятно было слышать такие слова в свой адрес, хотя я и понимала, что это скорее комплимент, чем оскорбление. А ещё от произнесённого юной Королевой неприятный холодок пробежался по спине.
- Ты знаешь, как переводится наша фамилия - Труёнцовские? - говорила Патрисия, будто бы не замечавшая моих эмоций, - «Труёнце» с польского означает «ядовитый». Все в нашем роду были отравителями. Да к тому же и непростыми. Мою мать, моего отца, бабушку, дедушку, прадедушку боялась вся Польша. И никто не мог ничего сделать, ведь мы были одной из знатнейших семей при королевском дворе. Было и ещё кое-что, отличавшее нас от прочих людей - мои предки не старели. Доживали до тридцати пяти лет - и больше не менялись. Сейчас бы это объяснили редкой генетической аномалией. Да и взрослели все у нас очень медленно.
- Вот посмотри на меня, - хитро улыбнулась она, - Мне вечно двадцать один год и по современным меркам выгляжу я на свой возраст. Но в 17 веке мне не давали больше четырнадцати. Мой король даже говорил мне, что меня и целовать-то страшно.
- Король? Этот твой муж с зелёной кожей?
- Да не-е, - фыркнула Королева, - Этот не король. Просто мой муж - у нас ведь матриархат. Я говорю о Сигизмунде - короле Речи Посполитой. Хочешь, я всё тебе покажу?
Оторопевшая, но и заинтересованная, я лишь кивнула в ответ..
- Тогда ложись на кровать. Ты увидишь мою историю во сне.
Едва я успела прикрыть глаза, как провалилась буквально в какую-то глубокую яму - нет, даже пропасть, поразившую меня своей могильною чернотою. Я стремительно летела куда-то вниз, боясь закричать - мне казалось, что в такой непроглядной, первобытной тьме не может быть воздуха, и я задохнусь, если посмею открыть рот…
Но вот впереди забрезжил свет, и я с настоящим облегчением обнаружила, что нахожусь в незнакомом мне месте - вероятно, в тронном зале неведомого, чужого дворца. Оказавшись там, я была ослеплена блеском истинно королевской роскоши - блестело и сияло здесь всё, и свет свечей хрустальных люстр отражался в позолоте белых стен, украшенных золотою лепниной.
На обитом кроваво-алым бархатом троне восседал средних лет мужчина - несколько неприятный, в старомодной бородке клинышком и длинных лихо закрученных усах. Выражение его глаз сразу чем-то не понравилось мне - было в них нечто неживое, холодное; так обычно взирают на своих жертв хищные рептилии…
И почти сразу в тихой и почтительной толпе придворных узнала я Тришу - восьмилетнюю ещё девочку с поразительно живыми, весёлыми и ясными глазами, делавшими её, и без того милого ребёнка, красивой как само начало чьей-то юной жизни. Застенчиво прячась за спиной светло-рыжего молодого человека лет тридцати, показавшегося мне почти юношей, она не сводила с сидящего на троне короля влюблённых детских глаз.
- Прелестная малышка! - умилённо глядя на Тришу, улыбалась молодому человеку дородная дама лет сорока с неестественно белой кожей и голубыми глазами навыкат, - Это Ваша дочка?
- Внучка, - без тени улыбки отвечал ей он, на что придворные дамы среагировали дружным манерым смехом:
- Какая милая шутка!
Из толпы придворных выделилась чёрная как ворона старуха с морщинистым крючковатым носом, и что-то быстро зашептала на ухо бледнолицей, бросая на молодого мужчину испуганные и ненавидящие взгляды.
- В самом деле? Не может быть! Это невозможно! - ещё больше побледнела дородная дама, отшатнувшись от светло-рыжего в суеверном ужасе.
- Матка Боска! - размашисто перекрестилась старуха, похожая на ворону, - На костёр бы их, нечестивцев!
Впервые за всё время нахождения в тронном зале молодой дедушка улыбнулся озорной, совершенно мальчишеской улыбкой, наслаждаясь всеобщим страхом:
- Пойдём, внучка.
- Почему они испугались, деда? И что с кожей у той странной тёти? Она чем-то болеет? - уже выходя из тронного зала, спросила девочка, имея в виду злобную старуху.
- Это абсолютно нормально, Триша. Это всего лишь старость.
- Старость? - широко раскрыла глаза его внучка, - А что это такое?
Дома, в большом родовом замке, чья крыша была украшена жуткими каменными горгульями, в уютной гостиной с весело потрескивающим камином маленькая Патрисия подбежала к матери - совсем юной на вид изящной светло-рыжей женщине, почти девушке, сидевшей в глубоком мягком кресле с книгою в руках.