Попутно я зашла на сайт знакомств в смутной надежде встретить там однажды своё счастье. И тишина - лишь только одно сообщение, уведомление о котором услужливо пришло мне на почту.
«Привет, красивая! - писал мне некий Олег - полноватый и немолодой мужчина в старомодных очках, - Можно узнать, кем ты работаешь?»
«Я студентка, - честно отвечаю ему, - Живу только на стипендию»
«А родители твои кем работают?»
«У меня их нет. Я бывшая детдомовка»
И всё - больше ни одного сообщения. Оно и стало понятно после того, как я зашла на его профиль:
«Ищу красивую, умную, стройную, без вредных привычек. С квартирой и достойной зп.
О себе: мамина радость Олежик!»
Тьфу!
* * *
Ближе к ночи, когда меня уже постепенно начинал одолевать сон, мне написал Вконтакте Кузьма, и я, радостная, счастливая, сбросив с себя липкую паутину дрёмы, тут же кинулась отвечать ему. Каждое новое его сообщение… для меня это всегда был праздник, хотя общались мы почти каждый день.
Высокий, стройный, с длинными фиолетовыми волосами и татуировками на обеих руках - Кузьма был для меня образцом креативности, незаурядности и всего того, к чему я так долго и безуспешно стремилась.
Он напоминал мне одновременно известного питерского чудака Прокофия Демидова и художника-эксцентрика Обри Винсента Бёрдсли. Второго - даже больше, ведь как и Бёрдсли, Кузя любил предаваться светской жизни и обожал скандалы. Его кабинет, фото которого Кузьма часто публиковал на своей странице, был обит чёрной тканью и освещён лишь свечами, а когда мой друг садился за свой старинный чёрный рояль, рядом с ним неизменно сидел скелет.
Про меня же Кузьма говорил Бог знает что: он часто восхищался моей внешностью, лайкал все мои фото, а про мои обыкновенные голубые глаза как-то сказал, что их задумчивое выражение словно сошло с полотна Эдмона Аман-Жана.
«Я намереваюсь приехать на неделе в Питер, чтобы лицезреть даму моего сердца», - писал он, и я невольно посмеивалась над обыкновением моего друга писать в таком вычурном, старинном стиле.
«Давай-давай. Буду рада Вам, сударь»
Так, смеясь и фыркая, общалась я с ним почти до трёх часов ночи и была абсолютно уверена, что в небольшом городке Волхове Кузя точно так же веселится, читая мои сообщения.
Наконец, видимо устав от веселья, он отправил мне забавный стикер с пожеланием сладких снов и вышел из сети. А я всё ещё сидела перед включённым монитором, ошеломлённая этой прекрасной новостью. И только тогда всё же поняла, как сильно хочу спать.
* * *
Было около восьми — холодное, пасмурное утро с плачущими унылым и зябким дождём облаками. Я шла, дыша на замёрзшие до красноты руки, по направлению к своему уютному университету по небольшому дворику с голыми деревьями, пожухлой мёртвой травой и небольшими медными статуями.
Промозглый ветер налетал грубыми порывами, и деревья стонали точно от боли, жалобно поскрипывая и размашисто тряся чёрными сухими ветвями. Я шла, вновь и вновь воскрешая в памяти прочитанные много раз финно-угорские легенды и предания:
«В ту же ночь выросли у князя на голове острые рога, и стал он отныне называться Рогатый князь Тукан-мари…»
В это утро я была будто опьянена долгим чтением; каждый абзац, каждое новое слово казались воплощением мудрости старины и изысканности слога, в которые я ныряла с головой, уносясь мыслями в те далёкие и волшебные времена, когда жил ещё на земле славный народ Калевалы, когда старуха Лоухи боролась за чудесную мельницу Сампо с весельчаком Лемминкяйненом и старым мудрецом Вяйнямейненом и в конце навсегда потеряла её в морской пучине бурных вод…
Внезапно нежный, несказанно чарующий звук потревожил мой слух: кто-то неподалёку играл на флейте - играл с таким вдохновенным мастерством, что в неизъяснимом волнении забилось моё сердце, затрепетала душа. Звуки доносились со стороны Гефсиманского садика, где мокли под дождём сиротливые скульптуры «Чаша страдания», «Омовение ног» и «Взятие под стражу», выполненные в современном, близком к авангарду стиле.
Потрясённая этой печальной и будто родной мелодией «Лебедя» из «Карнавала животных» Камиля Сен-Санса, начало которого так походит на Адажио из «Лебединого озера» Чайковского, я направилась прямо туда, откуда доносились звуки, и вскоре увидела его…