- Милая моя, хорошая... Прости меня, - слышала я его шёпот.
Луна вновь печально смотрела в раскрытое окно моей спальни, вечная весенняя ночь дышала свежим и ароматным дыханием, когда я открыла глаза, попытавшись сесть на кровати, но в тот же миг была наказана ужасающей силы болью, пронзившей всё тело моё при малейшем движении. Я недоумённо захлопала глазами, ещё не вполне проснувшись и не понимая толком, что со мною происходит.
- Лежи-лежи, - мягко произнёс Сигизмунд, стоящий у изголовья кровати, - Теперь тебе нужен постельный режим.
Я хотела спросить его, что со мной случилось, но вместо слов изо рта моего вырвалось лишь нечленораздельное мычание, напугавшее меня не меньше внезапной боли.
- Ты заболела, - угадал мой вопрос муж, - Страшно заболела. Я пока и сам не знаю, как так получилось. И да, пока лучше воздержись от еды.
Бросив на меня последний печальный и любящий взгляд, он растворился в воздухе - я догадалась, что перенёсся он в столовую, на завтрак, оставив меня одну в омуте холодного страха и полнейшего недоумения. Сделав над собою усилие и превозмогая боль, я достала из стоящей на тумбочке сумки зеркальце и осторожно, дрожащими руками развязала бинтик на моём языке.
Дырка. Пусть небольшая, но очень ощутимая дырка насквозь изуродовала мой бедный язычок, и тем было страшнее, что кожа его была немного обуглена по краям этой дырки, словно какой-то неведомый злодей-садист капнул туда серной кислотой.
Какая, спрашивается, болезнь может обладать столь странными, пугающими симптомами?! И почему я совсем ничего не помню о том, что было со мною прошлым вечером?!
Пока я томилась смутными сомнениями, пока лезли мне в голову разные нехорошие мысли - одна другой страшнее, в комнате моей, весёлая и свежая как апрельский рассвет, появилась Триша и тут же подсела на краешек моей кровати, не сводя с меня сияющих дружелюбной улыбкой глаз:
- Ну как, тебе лучше? - бодро спросила она, - Да не смотри ты на меня так - я не знаю, как это случилось! В общем, отдыхай. Вот тебе ноут с мультиками.
С этими словами Королева бережно положила на мою постель свою драгоценность - дорогую модель ноутбука, из usb-разъёма которого торчал модем.
- Поправляйся скорее, - быстро и весело шепнула мне на ухо Патрисия, - Будем в настолки играть. Я для тебя уже персонажа присмотрела.
Хоть я и была растрогана её нежной заботой о моём здоровье, но тревога всё никак не желала покидать мою душу и, желая немного отвлечься, я начала смотреть все видео подряд на YouTube. Триша, сидящая рядом со мной, живо советовала те или иные пранки, заглядывала мне через плечо, щекоча моё ухо мягкими локонами, и заливисто, звонко смеялась на самых забавных местах.
Наконец, когда она соизволила исчезнуть, и я с облегчением с нею простилась - всё-таки пока мне было не до веселья, - моя рука непроизвольно скользнула под подушку, и я с лёгким удивлением обнаружила под нею нечто маленькое и тонкое. И уже с нарастающим любопытством вытащила на свет небольшой дубовый листочек; я долго вертела его в пальцах, искренне не понимая, откуда он там взялся, и не нашла ничего лучшего, чем всё же убрать его обратно под подушку.
* * *
Я лежала в кровати уже два дня - каждое движение, даже самое незначительное, пронзало всё моё тело адской болью; говорить я также не могла…Сигизмунд, Патрисия и Сильвия появлялись в моей спальне по пять раз за день, принося с собою вместе с головокружительным запахом леса землянику в лопушках, цветущие веточки яблонь и книги самых разных жанров. Сильвия тащила комиксы, Патрисия - ужасы, однако по-настоящему я была рада лишь книгам мужа, приносившего историческое фэнтези, столь любимое мною.
И каждый раз, приволакивая с собою огромную стопку, мой милый Сигизмунд отчего-то виновато опускал взгляд, избегая смотреть мне в глаза… Но почему? Неужели он чувствовал себя в какой-то степени провинившимся передо мною? Неужели… он виновен в моём недомогании?
Однажды, когда близился к концу уже третий день моего неподвижного лежания в постели, мой муж, не говоря ни слова, взял меня на руки - и мы очутились на поляне, пестреющей ромашками, цветами иван-чая и ягодами земляники… В вышине зеленеющих деревьев с блаженною истомою цокали соловьи, где-то в чаще слышался глухой хохот совы, но даже он показался мне в тот миг несказанно прекрасным.