Я сидела на коленях Сигизмунда, избегавшего лишний шевелиться, дабы не потревожить мой истерзанный болью организм, и с наслаждением вдыхала сладость майского воздуха, пахнущего цветением и мягким, земляничным дыханием тёплого ветерка. В какой-то момент словно что-то ёкнуло внутри, и я торопливыми жестами попросила у мужа ручку и листок бумаги. И когда он дал мне и то, и другое, я письменно задала ему давно мучивший меня вопрос:
“Правда ли это всего-навсего болезнь?”
Судя по его растерянному лицу, мой муж не ожидал такого поворота событий, но тут же, собравшись, ответил мне так, как будто заготовил этот ответ давным-давно:
- Это всё Хугин. Понимаешь, есть у нас такой страшный урод, носящий маску индейца, чтобы скрыть своё безобразное лицо. И ладно бы он был просто уродлив, так этот Хугин ещё и зол. Он позавидовал нашему с тобою счастью, душа моя, и напоил тебя отваром Одолень-травы. А трава эта действует на наше племя не хуже концентрированной серной кислоты…
- Почему же тогда я этого не помню? - допытывалась я.
- Потому что это было слишком ужасно, - тихо и печально ответил Сигизмунд, - Твой мозг, чтобы защитить тебя, стёр это из твоей памяти.
Мы ещё долго сидели там, на поляне, в ласковом свете луны, крепко обнявшись, и снова я таяла, ощущая покой и счастье в его объятиях…
- А хочешь, я тебя кое с кем познакомлю? - неожиданно спросил Сигизмунд, взглянув мне в глаза с весёлым лукавством.
- Конечно, хочу, - письменно ответила я, сгорая от любопытства.
И тогда, сразу после того, как он щёлкнул громко пальцами, из-за деревьев начали появляться причудливые создания - пушистенькие, едва достающие мне до колен, но, без сомнения, вполне разумные - их печальные и отчего-то испуганные глазки-пуговки смотрели так же разумно, как глаза людей. Существа эти как две капли воды походили на того маленького монстрика, которого я видела на кухне, и показались они мне столь смешными, что я невольно улыбнулась.
- Чего Вам, Ваше Высочество? - высоким и забавным голоском спросил один из монстриков, выглядевший при этом совсем не радостным. Более того, его голосок едва заметно подрагивал и звучал несколько затравленно.
- Ничего, кроме того, что я хотел представить вас моей жене.
- У Вас красивая супруга, Ваше Высочество, - дрожа, но выходя вперёд, скороговоркой произнёс монстрик, в котором чувствовался вожак.
- Сигизмунд, а кто они? - быстро накарябала я на бумаге, с любопытством глядя на существ.
- Скажите моей прекрасной пани, кто вы? - с огоньком в глазах обратился к монстрикам мой муж, прочитав написанное.
- Мы - ваши верные слуги, Чёрный Принц. А с этого дня будем служить и Вам, пани Агнешка, - смиренно склонили пушистые головы похожие на ожившие игрушки существа.
- Лесные духи, - небрежно пояснил Сигизмунд, заметив крайнюю степень моего недоумения.
Теперь я рассматривала их с ещё большим любопытством, широко раскрыв глаза от удивления. Как такое может быть? Я всегда представляла себе лесных духов совсем иначе - уродливыми, покрытыми свалявшейся шерстью, с когтистыми лапами и похожими на раскалённые угли глазами, мерцающими в темноте красными всполохами… А тут такие “няши”, как сказали бы японцы… Такие миленькие… Но почему же они выглядят столь напуганными?
- Ну всё, познакомились, а теперь сгиньте с глаз, - так же небрежно приказал Чёрный Принц, и лесные духи мгновенно растворились в воздухе, не дожидаясь повторного приказа.
- Мне показалось, они тебя боятся, - заметила я письменно.
- Просто уважают, - беспечно улыбнулся Сигизмунд.
Мы вернулись в замок под вечер - муж по-прежнему бережно нёс меня на руках словно хрупкую стеклянную куклу, боясь сделать излишне резкого движения. Замок же встретил нас непривычным даже для этой неугомонной семьи оживлением, суетой…
Блестело и сияло всё: люстры светились новыми свечами и хорошо вымытым хрусталём, зеркала блестели, ярко переливаясь в их свете, блестел чистотою даже паркет, да так, что в него можно было смотреться как в гладь воды.
Но это ещё не всё. Более всего меня поразили весёлый шум оживлённых, радостных детей и непрестанная беготня сотен маленьких монстриков, носившихся туда-сюда и в спешке выполняющих поручения. Дети и некоторые подростки тоже носились, но они лишь мешали лесным духам своими неуёмными шалостями и взрывами громкого смеха.