Мимо нас с оглушительным грохотом прокатилась по сверкающей глади паркета самодельная повозка из деревянного ящика, запряжённая монстриками, в которой ехали, заливисто хохоча и улюлюкая, пятеро мальчиков лет девяти, погоняющих везущих их лесных духов плетями как заправские извозчики.
- Почему они не показывались здесь раньше? - быстро написала я вопрос мужу.
- Приказ Королевы. Когда в замке появляется кто-то новенький, наши слуги вынуждены временно скрываться, чтобы не травмировать новичку психику, - хмыкнул Сигизмунд, бегло взглянув на бумажку.
Вот в ослепительном свете новеньких свечей на вершине лестницы показалась сама Патрисия, одетая в лучшее своё платье из дорогого золотисто-коричневого шёлка, с изящным, украшенным рубинами ободком в светло-рыжих волосах. При её появлении монстрики, мгновенно бросив все свои дела, дружно повалились ниц:
- Ваше Величество..., - хором выдохнули они, и я готова была поклясться, что слышу в их голосах тщательно скрываемый животный ужас.
- Чего разлеглись?! А ну за работу! - звонко, но непривычно грубым тоном прикрикнула на них Триша, и лесные духи, быстро вскочив на ноги, принялись исполнять поручения хозяев так же споро, как до этого.
Сияя не только глянцевым блеском шёлка, но и ослепительной белоснежной улыбкой, юная Королева спустилась с лестницы, чтобы приблизиться к нам с Сигизмундом:
- Замечательный вечер. Я так рада, что сегодня вернулись наши слуги. Как твой язычок, Агнешка? Уже можешь говорить?
Я лишь отрицательно покачала головой.
- Ох, беда, - горестно вздохнула Патрисия, - Проклятая болезнь…
- Не болезнь, а Хугин, - сурово взглянув на мать, грубовато поправил её мой муж.
От глаз моих не укрылось то, как на секунду в глазах Королевы мелькнул немой вопрос, но, впрочем, она довольно быстро нашлась с ответом:
- Хугин? Не может быть! Хотя он столь же зол, как уродлив. Не удивительно.
Вполне удовлетворённый её ответом, Сигизмунд мрачно кивнул, не рассчитав и сделал невольно такое резкое движение, что меня тут же скрутило от дикой боли.
- Эй, такси! - заметив моё побледневшее и исказившееся лицо, подозвала Триша лесных духов, везущих пустую повозку, сделанную из коробок, - Отвезите прынцессу в её покои.
Даже мучимая страшной болью, от которой весь мой обожжённый желудок горел огнём, я едва не рассмеялась Тришиной шутке, и Королева подмигнула мне самым дружеским образом, пока мой муж бережно устраивал меня в подкатившем самодельном “такси”.
* * *
Эта ночь выдалась для меня особенно ужасной, мучительной… Мой язык, мой желудок, моё горло - всё это будто пылало в адском пламени, заставляя меня непрестанно вертеться на кровати и так страшно мычать, что это мычание больше десяти раз за ночь будило моего бедного мужа, и он подрывался с постели, бросался ко мне и долго гладил по голове, шепча самые нежные слова, какие знал.
Утром он, недовольный и сонный, позёвывая оделся наспех и перенёсся в столовую, даже забыв пожелать мне доброго утра. Очевидно, бессонная ночь дала знать своё и ему, и мне - дико хотелось откинуться за прохладную подушку, прикрыть глаза и погрузиться в волшебный мир сновидений. Если бы не боль - она всё ещё мешала, и я тихо стонала, мысленно проклиная незнакомого мне Хугина, сотворившего со мной такую страшную вещь.
В моей спальне появился монстрик - как мне показалось, женского пола. Она шустро подмела пол маленькой метёлкой, вытерла пыль со всех поверхностей, а когда взялась взбивать мою подушку, то ахнула от восторга:
- О! Листик Большого Дуба! - пропищала женщина-лесной дух, радостно глядя на меня глазками-бусинками, - Вы можете исцелиться, молодая госпожа!
Я вопросительно взглянула на неё, не понимая смысла её слов.
- Отвар! - глубокомысленно изрекла та и исчезла с листиком в лапках, чтобы через секунду появиться с чайником, - Заварите этот листочек и выпейте!
Благодарно кивнув и чувствуя, как в душе моей вместе с детским предвкушением чуда зарождается росток надежды, я отпустила лесного духа мягким взглядом, и она растворилась в воздухе, успев перед этим улыбнуться мне искренне ободряющей улыбкой.