- Что это за тварь? - дрожащим голосом спросила я, стараясь перевести дыхание.
- Кфиата, - мрачно ответил Хугин.
- Я спросила не про её имя. Что она такое?
- Не знаю... Говорят, её держат здесь одну с самых ранних лет, кормя сырым мясом - ничего другого она не ест. Как видишь, это ещё одна загадка Змеиного леса.
- Она такая с рождения?
- Ходят слухи, что да. Я слышал, что эта тварь убила собственную мать сразу, как только появилась на свет - родилась она уже с зубами и прогрызла ими чрево несчастной женщине.
Мы ждали около пяти минут, пока жуткий ребёнок проползёт мимо и удалится куда-то в темноту, в самый конец коридора. Только тогда, вздохнув с облегчением, мы наконец-то вышли из шкафа, чтобы с невольным содроганием оглядеться.
Находились мы в какой-то ужасной пародии на детскую, и я дрожала, окидывая полубезумным взглядом хорошенькую кроватку из розового дерева с сидящими на ней плюшевыми медведями и зайчиками, только вот головы всех мягких игрушек были оторваны и валялись рядом, печально глядя на нас своими глазами-пуговками. Жутким было и то, что рядом с кроваткой со стены свисали тяжёлые чугунные совсем не игрушечные кандалы, которыми, очевидно, приковывали Кфиату по ночам, когда она ложилась спать.
Дрожа, я смотрела на стены, оклеенные обоями в цветочек, изуродованные детскими рисунками - теперь я узнала их… Это были те самые болезненные картинки, так напугавшие меня в полутьме подземелья под Городом Жрецов. С трудом отведя от них взгляд, я вопросительно посмотрела на Хугина.
- Да, - угадав мои мысли, кивнул он, - Иногда Кфиату вывозят погулять. В закрытой карете Королева выезжает с ней в Биармис, и местом прогулок служат для них мои катакомбы. Это Кфиата изрисовала в них все стены своими жуткими рисунками.
- А как же ты?
- Мне в такие дни приходится жить у родителей - находиться тогда в катакомбах слишком опасно.
Держась за руки, чтобы было не так страшно, вышли мы из комнаты, стараясь двигаться бесшумно в вязкой полутьме коридора, пахнущего смертью. Самым пугающим было то, что сколько бы мы ни шли по мрачным его переплетениям, они всё никак не кончались, и тишина, звенящая у нас в ушах, казалась оглушительнее самого дикого грохота…
В довершение всех бед в каждой из грязных облезлых стен стали попадаться столь же облезлые двери в комнаты, за каждой из которых скрывалось нечто столь ужасное, что казалось всё это не реальностью, а горячечным бредом конченного безумца.
В одной из комнат краем глаза заметили мы сидящих за детским столиком плюшевых медведей, на игрушечных тарелочках перед которыми лежали отрезанные человеческие пальцы, в другой комнате меня напугали до дрожи качающиеся без постороннего вмешательства качели, а в следующей маленький детский телевизор показывал нечто столь пугающее, что я быстро отвернулась и старалась не смотреть более в ту сторону.
- Что происходит? - задыхаясь от страха, спросила я.
- Она нас запутывает. Когда к ней в подвал приводят жертву, это место превращается в Лабиринт. И никакая магия не сможет вытащить нас отсюда - нужно самим искать выход.
- Кфиата так сильна?
- Сильнее, чем ты можешь себе представить. По могуществу она вторая после Королевы, да вот только по степени злобы вашей Трише далеко до собственной дочери.
Вскоре мы совсем потеряли счёт проведённому в подвале времени, но коридор всё не кончался, постепенно превращаясь на наших глазах в настоящий лабиринт. Дрожащей рукою я стала помечать найденной в кармане шариковой ручкой пройденные места, рисуя на стенах стрелки.
Когда же силы наши совсем иссякли вместе с надеждою остаться в живых и выбраться из лабиринта невредимыми, в ослепительном сиянии появилась перед нами блестящая позолотой и лучащаяся мягким светом дверь, на пороге которой, глядя на нас расширенными в ужасе глазами, возник мой муж.
- Агнешка! - донёсся до нас его испуганный голос, - Мы искали тебя повсюду! Чёрт возьми, что ты тут делаешь? Ты должна была быть с нами! Давай мне руку скорее! Ну?!