Музыкант стоял рядом со статуей «Отдых на пути в Египет». В его чуть вьющихся тёмно-русых волосах блестели капли дождя, белоснежно-бледное лицо казалось олицетворением вдохновения, голубые глаза смотрели задумчиво и чуть отрешенно. Этому юноше можно было дать двадцать лет — мой ровесник, но весь его возвышенный облик говорил о том, что музыкант словно явился из далёкого прошедшего столетия, когда поэты ещё посвящали дамам своего сердца дышащие чистой любовью стихи…
Заметив, что я смотрю на него, флейтист поднял на меня взгляд и внезапно улыбнулся обезоруживающе обворожительной улыбкой. А я стояла как статуя, не чувствуя, как ледяные капельки дождя капают мне за шиворот и бегут по спине. За все двадцать лет моей жизни это был первый парень, улыбнувшийся мне как красивой девушке.
Крещендо самых разнообразных чувств и мыслей гремело в моей ошеломлённой душе, мои щёки горели огнём, а внутри помимо воли поднималась огромная, неподвластная разуму волна нежности. Будто не замечая того, что я чувствовала, музыкант сделал несмелый шаг в мою сторону, и тут мой мозг пронзила ужасающая мысль:
«Да он же надо мной издевается! Как я могла ему понравиться?! Я ведь уродина!»
Ощущая боль почти физическую от ударившей в голову крови, я в ужасе отшатнулась и, не глядя более на флейтиста, бросилась бежать по направлению к университету. Дождь припустил с ещё большей силой и я вся была мокра от льющих с неба потоков воды; от холода, а ещё пуще от волнения меня била крупная дрожь, в сознании же услужливо всплыли слова композитора Гектора Берлиоза, писавшего в мемуарах о своей неразделённой любви к английской актрисе Гарриэт Смитсон:
«Один день я добр, спокоен, всё поэтизирую, мечтаю, в другой — нервные страдания, скучаю, сварливый, как паршивая собака, злой, как тысяча дьяволов, испытываю тошноту от жизни и готов пресечь её из-за ничего»,
Так вот оно как, когда впервые влюбляешься! Тогда зачем же нужна она, эта влюблённость, если человек страдает из-за неё подобно Берлиозу? И неужели я обречена теперь на такие же страдания? Нет, нет, прочь! Забыть его навсегда!
Я трусливо сбежала от своих первых нежных чувств, и в довершение моих мучений вслед мне неслась проникновенная и трогательная мелодия «Последней Поэмы» из советского фильма «Вам и не снилось».
* * *
Когда я сидела на лекции, слушая её как всегда со вниманием, щекотно завибрировал в кармане моего худи смартфон - пришло сообщение в Телеграм. Слегка волнуясь, я взяла его, открыла Телеграм и почувствовала, как в душе тёмным туманом расползается тревога.
Мессендж от Дианы - ничего хорошего.
Диана поступила в университет по блату и, как следствие, совершенно не интересовалась учёбой. Длинноногая, с большой грудью, с чёрными крашеными волосами и нарощенными густыми ресницами - она считалась первой красавицей в нашей не особо дружной группе, в которой единственная большая компания была сплочена именно вокруг неё.
Как любая дочка богатых родителей, Диана приходила в университет во всём дорогом и фирменном, но, как по мне, одевалась слишком гламурно и глуповато. Томными взмахами её ресниц и блеском ярко подведённых колдовских очей цвета кофе были очарованы почти все парни на нашем факультете, и не раз мне приходилось видеть их разборки из-за права проводить её домой после учёбы.
Что касается её характера, то здесь всё было предельно ясно: Диана была форменная стерва. Она будто сошла со страниц бездарных дамских романов, в которых главные героини - как на подбор безмозглые, но привлекательные хищницы, которым кроме как… кхм… Кроме этого ничего от жизни и не нужно.
Итак, Диана писала в нашем чате группы, что собирается отмечать сегодня День Рождения и приглашает всех нас на вечеринку в «Порт Севкабель». Так же намекнула она, что это касается всех, и, значит, никто не вправе отказаться от её предложения, иначе она может обидеться. Что значит её обида, было всем слишком хорошо известно - не угодивший ей становился изгоем, причём мгновенно, и единственным выходом для несчастного было перевестись на другой факультет