Агранов возражать не стал, видимо, понимал, что это бессмысленно, и от судьбы никуда не уйти. Только в его взгляде вместо привычного подобострастия Ежов уловил злость и ненависть.
Ежов не обманул Агранова, в Саратове тот действительно долго не задержался. В августе его арестовали и доставили в Москву. Сломался Яня быстро и уже через месяц стал давать нужные показания. И это не удивительно. Им занимался такой мастер своего дела, как сотрудник секретно-политического отдела старший лейтенант госбезопасности Лазарь Коган, которого раньше Агранов не успевал хвалить и часто называл своим учеником. Ежов не случайно назначил Когана следователем Агранова. Коган уже несколько месяцев вел дело Ягоды. Естественно, они будут давать показания друг на друга и одному человеку легче их получать. Но Ежова мало интересовало, что скажет Ягода про Агранова. Сейчас задача состояла в том, чтобы выколотить из подследственных, и в первую очередь из Агранова, как можно больше показаний на Ягоду. Бывшего наркомвнудела было решено в ближайшее время судить вместе с «правыми» и сценарий предстоящего процесса сейчас вовсю разрабатывается. Поэтому Ежов докладывал Сталину каждый протокол допроса, где упоминалось имя Ягоды.
Контроль над следствием по делу Агранова осуществлял комиссар государственной безопасности 3-го ранга Николай Галактионович Николаев-Журид.
Этот высокий сорокалетний представительный мужчина выделялся из числа многих руководителей НКВД своей образованностью и хорошими манерами. Он родился в Конотопе в семье мещанина, закончил гимназию и два курса юридического факультета Киевского университета. Потом его призвали в царскую армию и направили в школу прапорщиков. Но повоевать ему не удалось, с июля семнадцатого он служил в Москве в 251-м запасном полку, а в марте 1918 года вступил в Красную Армию, был принят в партию и направлен на Украину. Там он служил в армейской разведке. Дворянская внешность, изысканные манеры, знание офицерского быта позволили использовать Николаева-Журида на нелегальной работе. Его несколько раз забрасывали под видом офицера в тыл белых, где он провел ряд успешных разведывательных и диверсионных операций, за что был награжден в конце Гражданской войны орденом Красного Знамени. Потом оперативная работа в чекистских органах Украины. Но в двадцать первом году с ним приключился казус. Николаева-Журида исключили из рядов РКП(б) как «социально чуждого элемента», мотивировав это тем, что его отец до революции имел ремонтную мастерскую и использовал наемный труд. От чекистских обязанностей он также был временно освобожден. Трудно сказать, как бы сложилась его дальнейшая судьба, не вмешайся в это дело полномочный представитель ГПУ на Правобережной Украине Ефим Георгиевич Евдокимов, который хорошо знал Николаева-Журида по Гражданской войне, лично направлял его в тыл противника, ценил его деловые качества. Заступничество Евдокимова помогло Николаеву-Журиду восстановиться на работе, а потом и в партии. К тому же наступал нэп и мелкособственническое прошлое родителей уже не являлось для детей криминальным. А когда Евдокимова назначили в 1923 году полномочным представителем ОГПУ по Северо-Кавказскому краю, он увез с собой в Ростов и Николаева-Журида, который там с его помощью быстро выдвинулся. С переходом Евдокимова на партийную работу карьера его ставленника резко пошла в гору. В 1934 году Евдокимов становится секретарем Северо-Кавказского крайкома ВКП(б), а Николаев-Журид — первым заместителем полпреда ОГПУ по этому краю. Меньше чем через год, когда после убийства Кирова началась чистка руководителей ленинградских чекистов, Николаев-Журид, как весьма перспективный работник, был назначен заместителем начальника управления НКВД по Ленинградской области.
Курируя в ЦК органы НКВД, Ежов внимательно присматривался к Николаеву-Журиду. Его очень рекомендовал ему Евдокимов, к мнению которого он всегда прислушивался. Поэтому сразу же после прихода в НКВД он отозвал Николаева-Журида из Ленинграда.
Ежов доверил ему очень важный пост в наркомате — начальник оперативного отдела, который занимался весьма щекотливыми делами — наружным наблюдением, прослушиванием, перлюстрацией корреспонденции, обысками, арестами и прочим. К начальнику оперативного отдела первому попадала информация, служившая поводом для начала проработки людей, которая потом проводилась негласными методами. Иногда поступали такие сведения, что о них, кроме наркома, никому не положено было знать. Этот отдел должен возглавлять очень надежный человек. И Ежов остановился на Николаеве-Журиде, может быть, еще и потому, что он никогда не работал с Ягодой, плохо знал его приближенных и был человеком Евдокимова, считавшегося злейшим врагом теперь уже арестованного наркома.