18 февраля 1938 года
Телефонный звонок отвлек Ежова от чтения оперативных документов, и он недовольно снял трубку.
Звонил майор госбезопасности Сергей Михайлович Шпигельглас, заместитель начальника 7-го отдела ГУГБ НКВД (разведки).
Вчера в НКВД произошел трагический случай — в кабинете Фриновского от сердечного приступа скончался начальник разведки Слуцкий, которого Николай Иванович в ближайшее время намеревался назначить наркомом внутренних дел Узбекской ССР. Слуцкий давно был на подозрении, понимал это и сильно переживал. Но арестовать его на посту начальника разведки Сталин не разрешил. Слуцкий покровительствовал многим загранработникам, в том числе и резидентам, и наверняка завербовал их для работы на немецкую разведку. Они после ареста своего шефа могут уйти к противнику, стать невозвращенцами. Лучше всего отправить Слуцкого на периферию, почистить загранаппарат от оставленной им там агентуры, а потом в Ташкенте арестовать и его самого.
Шпигельглас просил срочно принять его. Ежову было некогда, через час он должен ехать на доклад к Хозяину и еще не успел отобрать необходимые для этого материалы. Поэтому он с некоторым раздражением ответил Шпигельгласу:
— Если вы по поводу похорон товарища Слуцкого, то обращайтесь к Фриновскому или Жуковскому, я им поручил этим заниматься.
— Нет, я совершенно по другому вопросу. Хочу доложить вам очень важную телеграмму из Парижа.
— Заходите прямо сейчас, но только по этому вопросу, а то я очень занят.
С сегодняшнего дня по указанию Ежова Шпигельглас исполнял обязанности начальника разведки. Он нравился Ежову, который рассчитывал с его помощью вычистить из НКВД ставленников Слуцкого и избавить разведку от пробравшихся туда иностранных агентов. Что-что, а мероприятия карательного характера у Шпигельгласа получались великолепно. В этом он не подведет.
Шпигельгласу было сорок лет, почти половину из них он проработал в органах госбезопасности. Но особо он отличился, возглавляя так называемые «летучие отряды», а точнее, боевые группы по уничтожению врагов народа за границей. В эти группы входили только проверенные сотрудники и агенты НКВД, идейно преданные партии и лично Сталину. Лучшими операциями, осуществленными в прошлом году «летучими отрядами» под непосредственным руководством Шпигельгласа были похищение в Париже руководителя наиболее серьезной белоэмигрантской организации Русского общевоинского союза генерала Миллера и ликвидация в Швейцарии капитана госбезопасности Игнатия Рейсса (Натана Порецкого), который оказался идейным троцкистом и пытался скрыться за границей. Обе операции получили самую высокую оценку со стороны Сталина, и Шпигельглас, таким образом, стал фаворитом Ежова в разведке! Это был на редкость бесстрашный человек, беззаветно преданный партии и революции, беспощадный к врагам народа, труженик, отдававший все свое время работе. Люди с такими качествами непременно находили расположение у Ежова.
Как и все сотрудники разведки, Шпигельглас находился на работе в штатском. На этот раз на нем был элегантный серый костюм-тройка, сшитый, видимо, за границей, накрахмаленная белая рубашка и темно-синий галстук. Ежов не любил нарядно одетых людей, не доверял им. У него самого, как, наверное, и у Сталина, не было ни одного штатского костюма, только гимнастерка. Но к Шпигельгласу это не относилось, он должен одеваться так же, как буржуазия. Ведь он в любой момент может оказаться за границей под видом иностранца.
Ежов, взяв синий карандаш, стал внимательно читать принесенную Шпигельгласом телеграмму. Парижский резидент сообщал, что 16 февраля 1938 года в одной из французских больниц в результате осложнения после операции аппендицита умер сын Троцкого Лев Седов.
Ежов вдруг улыбнулся и, взглянув на Шпигельгласа, сказал:
— Хорошая операция. Вот здорово мы его, а?
Поначалу Сергей Михайлович ничего не понял. Заданий по ликвидации Льва Седого он не получал, хотя в настоящее время занимался вопросами организации по уничтожению самого Троцкого. В НКВД Шпигельглас был главным «ликвидатором» и вряд ли что-то могло быть сделано в обход него. Если уж ему поручили организовать убийство Троцкого, то о планах прикончить Седого ему бы наверняка было известно. Или Ежов что-то путает, или…