Но судьба Кедрова мало интересовала Родоса. Он думал, как бы использовать этот документ для того, чтобы разговорить Ежова. О Пятакове и Радеке он уже и так много сказал, вряд ли добавит чего нового. А вот Мнацаканов — это очень интересно. Ну конечно! Это же связник Ежова. Немецкая разведка выводит Мнацаканова на Ежова за границей, потом Ежов забирает его в НКВД, чтобы передавать через него сведения немцам, а когда его сообщника разоблачают, Ежов заставляет того молчать и поскорее подводит под расстрел. Прекрасно!
Родос быстро нажал кнопку звонка и приказал вошедшему в кабинет контролеру привести на допрос Ежова.
— Расскажите о ваших шпионских связях с агентом немецкой разведки Мнацакановым, — начал допрос Родос.
— У меня таких связей с ним никогда не было.
— А если подумать как следует. Когда вы с ним познакомились?
— Это было, кажется, в тридцать пятом. Я ездил в Вену лечиться вместе с женой. Тогда я уже был секретарем ЦК и Слуцкий имел указание обеспечивать наше пребывание за границей. Он, так сказать, прикрепил ко мне этого Мнацаканова, который был консулом или вице-консулом, имел машину и возил нас по городу.
— Да-а. И так хорошо возил, что, став наркомом, вы сразу же перетащили этого подлеца на руководящую должность в ИНО, зная, что он немецкий шпион, жена его связана с польской разведкой, а брат — матерый троцкистский провокатор!
— Ничего этого я не знал. Просто Слуцкий работал с ним в Вене, был о нем высокого мнения и решил взять его в аппарат ИНО. Я поддержал Слуцкого, и не потому, что немного знал Мнацаканова. Делами ИНО я занимался мало и в кадровых вопросах полностью полагался на Слуцкого.
— Выходит, что Слуцкий виноват. Подвел к вам немецкого агента, а вы о нем ничего и не знали. Так, что ли, получается?
— Я не хочу ни в чем обвинять Слуцкого. Он ко мне Мнацаканова не подводил. Я этого Мнацаканова в НКВД, по-моему, и не видел ни разу. В ИНО я тогда только со Слуцким по работе встречался, иногда со Шпигельгласом, да с Борисом Берманом.
— Почему же тогда Мнацаканов вам звонил и просил за него заступиться, когда его разоблачили и стали исключать из партии?
— Он никак не мог мне звонить. У меня была прямая связь только с начальниками отделов и заместителями. Кто из них подпустит к такому телефону Мнацаканова, тем более что его хотели исключить из партии. Это невозможно.
— Я напомню вам. Он тогда звонил из кабинета Кедрова.
— О Кедрове я знаю, что это был простой работник в ИНО. С его телефона ко мне тоже нельзя было дозвониться.
Сегодня у Родоса это был уже третий допрос, и он сильно устал. Взглянул на часы — около двенадцати. Потом посмотрел на сидевшего перед ним жалкого и испуганного Ежова и понял, что сейчас вытягивать из него показания уже нет смысла. Надо заканчивать с этим делом, вызывать дежурную машину и ехать домой.
Родос вышел из-за стола, схватил левой рукой Ежова за волосы, а правой наотмашь ударил по лицу.
— Все, с враньем мы закончили. У тебя есть два дня, чтобы хорошенько подумать о шпионской работе с Мнацакановым, вспомнить все подробности. И особенно как ты предупредил его в кабинете у Дуилова о том, чтобы он не давал показаний. Если еще будешь врать и издеваться надо мной, голову сверну.
2 июля 1939 года
Видимо, обещание Родоса свернуть своему подследственному голову подействовало на Ежова. На следующем допросе он практически диктовал свои показания.
— Когда и каким образом Мнацаканов вышел на шпионскую связь с вами?
— Это было в 1935 году, когда я во второй раз приехал в Вену лечиться от болезни легких.
— Вы были там до этого, когда?
— В 1934 году, был один, а на следующий год поехал уже с женой. Лечился я все время у знаменитого профессора Нордена.
— Вас вывела на него немецкая разведка, он их агент?
— Нет. Меня к нему направил кремлевский лечупр. У него лечились многие ответственные работники и их жены. Он несколько раз был в Москве, еще в двадцатых годах. А с немецкой разведкой Норден вряд ли связан. Мне говорили еще в Москве, что этот профессор монархист и поклонник Франца-Иосифа, Гитлера не любит, поэтому и переехал из Берлина в Вену, чтобы его фашисты не могли преследовать. А потом, он очень старый.
— Расскажите о вашей первой поездке в Вену, с кем вы там встречались?
— В Вене меня встречал Слуцкий. Он получил на этот счет специальное указание от Ягоды.
— От Ягоды? Это интересно. Вы сами просили Ягоду об этом?
— Нет. Об этом я с Ягодой не разговаривал. Тогда я был завотделом ЦК и в Австрию ездил под другой фамилией. Поэтому ЦК давало указание Ягоде, чтобы он распорядился об обеспечении моей безопасности.