— Да, он не похож на дикаря.
Фолиам махнула рукой и направилась вглубь форта. Два солдата схватили Данна за руки и уверенно повели за ней. Рядом со мной шли ещё двое, но тащить насильно меня никто не собирался. Я понимал, что меня ведут в какие-то местные казематы, где наверняка будет неприятно, но сопротивляться было бы бессмысленно. Я хорошо понимал, что значат протоколы для военных, и, если маги в этом мире были чем-то вроде эсперов в моём, никакие меры предосторожности не могли быть избыточными.
Все попытки мыслить позитивно разбились о картину, представшую передо мной в подвале форта: холодная каменная клетка без окон с двумя валяющимися по углам тюфяками. Вместо одной стены — массивная решётка, испещрённая рунами. Солдат втолкнул туда Данна и пристегнул его кандалы к массивном металлическому кольцу, торчавшему из стены.
— Это до завтра, — прокомментировала Фолиам, — И тебя на цепь садить не будем.
Я кивнул и рискнул спросить:
— А можно хотя бы одеяло? Тут… холодно.
— Почему бы и нет. Ты, — она обратилась к одному из солдат. — Принеси вот ему нормальный матрас и одеяло. И проследи за тем, чтобы дикарь не пытался отбирать.
Солдат стукнул кулаком по груди и стремительно удалился выполнять приказ.
— Так вот, завтра приедет омоз, и всё разрешится. По тебе сразу видно, что ты не из дикарей, волноваться не о чем.
Я улыбнулся и зашёл в камеру. Поводы волноваться определённо были, но показывать этого не стоило. Фолиам закрыла дверь на внушительный навесной замок и удалилась. Один из солдат остался сторожить нас, сидя на скамье напротив. Я заметил, что, хотя скамья была деревянная, у солдата с собой оказалась вышитая подушка — он явно был настроен нести стражу долго и с комфортом.
Я обернулся и с удивлением увидел, что Данн уже расправил свой тюфяк и сел на нём, скрестив ноги, будто для медитации. Я неуклюже плюхнуться на свой.
— А кто такой этот омоз, который завтра приедет?
— Слушай, братан, харе... — он произнёс странный набор слов, который эзокинез был ещё не в состоянии постичь. — Я знаю, кто ты такой. Мне-то можешь не врать.
Одна моя бровь поползла вверх, вторая — чуть позже, слегка запоздав.
— А я не знаю, — серьёзно произнёс я значительно тише. — Кто я?
— Ты такой же, как я. Медиатор, Проводник, Кармест — называй, как хочешь.
— А почему ты считаешь, что я… вот это вот, что ты сказал?
— Ты сотворил магию без круга. Ты владеешь Руной Истока.
Я задумался. Чтобы лучше понять услышанное, мне нужно было больше информации.
— Данн, ты мне сейчас не поверишь, но я первый раз в жизни увидел магию в карете, когда спросил у Фолиам. Или я просто ничего не помню. Так что я вообще без понятия, о чём ты. Что за круги, что за Руна Истока?..
— То есть ты это серьёзно, рыбоглазый?
Было обидно, но я смолчал.
— Совершенно серьёзно.
Данн задумался, а затем резко встал и одним движением разорвал свой тюфяк. Солома посыпалась на пол. Он сел на колени и аккуратно постелил выпотрошенный тюфяк рядом.
— Смотри. Представь, что эта ткань — наш мир. А эта солома — план магии. Их куча: Огня там, Воды, у Фолиам план Тьмы. На плане Огня есть только огонь, на плане Воды есть только вода и так далее. Вникаешь?
Я кивнул. Не то чтобы я на самом деле понимал, но мне важно было услышать всё.
— И солома — это солома, а ткань — это ткань. Они не могут смешаться, солома сама по себе не попадёт на ткань. Но хочет! Но не может. И вот маги, короче, используют Руны, чтобы открывать Врата. И от того, что это за руны и как они используются, зависит то, какие будут Врата. Солома через Врата попадает на ткань и принимает вид, который хочет маг, — Данн выложил соломой на мешке милый цветочек. — Понял?
— Учитель из тебя так себе, — признался я.
— Пошёл ты!
— А что за Руна Истока? Ты говорил, не нужны эти магические круги?
— Ну, типа… смотри. Когда маг создаёт Врата, он призывает солому в таком виде, в каком ему хочется: хоть в виде меча, хоть в виде цветка, хоть в виде голой женщины, ха! А Руна Истока позволяет призвать солому в таком виде, в каком она есть на своём плане соломы. Типа, истинную солому! Как там это… незамутнённую, во.
— Ого! И ты так умеешь?
— Точно! И буду уметь ещё денёк, пока эти мрази мне башку не отрубят.
Я знал, что следующий вопрос мог его обидеть, но был обязан его задать, чтобы картинка мира сложилась окончательно:
— А если ты знаешь эту… Руну Истока, то как тебя схватили?
— Да вот так, что эта боевая курица знает девять рун, а я три… ну, четыре. Тут хоть Исток, хоть два Истока, шансов нет.