«Меня зовут Дайан Дуэйн, я опаснейший человек на планете, и я хочу бутерброд с колбасой. На моей левой ноге любимый кроссовок с потрёпанным шнурком, и она стоит на каменном полу. Сквозь подошву я ощущаю холод. На моей правой ноге второй любимый кроссовок, и шнурок в нём другого цвета, потому что старый порвался. Эта нога тоже стоит на полу, но ей немного теплее, потому что она всё время была под одеялом. На моих плечах колючее, но тёплое шерстяное одеяло. Очень колючее!»
Вдалеке послышался голос Фолиам, и я пришёл в себя.
— Пора идти, — произнесла она, поравнявшись с решёткой нашей камеры, и начала открывать замок. — Омоз ждёт. Ради тебя, дикарь, сюда приехал сам Игажаг Олгат, гордись.
— Да я теперь знаменитость! — буркнул Данн. — Меня будет судить сам Король Мертвоголов!
— Если произнесёшь эти слова при нём, ты точно труп, — предупредила Фолиам и пропустила вперёд солдата, который отстегнул кандалы Данна от цепи.
— А то я не понимаю.
— Иногда кажется, что ты вообще ничего не понимаешь.
Я молча вышел вслед за Данном. Мне следовало бы что-нибудь сказать, но слова будто замерли в ужасе в голосовых связках, и я не знал, что с этим делать.
Вслед за Фолиам мы в сопровождении четырёх солдат вышли из подземелья, прошли через двор форта и направились к центральному входу. На улице в глаза бросилась роскошная золочёная шестиколёсная повозка с орнаментом из рун — видимо, на ней сюда прибыл дознаватель с красноречивым прозвищем.
Выражение «Король Мертвоголов» меня не испугало: я, как историк, знал, что прозвища людей не всегда отражают их реальный характер. Поэтому, увидев в светлой комнате второго этажа форта не зверский оскал громилы-убийцы, а дружелюбную улыбку круглолицего невысокого пухлого человека, я ничуть не удивился.
— Какой чудесный день! Я должен был убедиться в праведности одного человека, а смогу порадоваться за двоих!
«Так, а вот это уже напрягает».
Нас с Данном посадили на стулья напротив омоза. Чуть сзади нас сидел эзред Жакал, а сбоку, у окна, расположилась Фолиам. Сам дознаватель сидел за столом, а по левую руку от него в красной робе с золотой вышивкой стояла девушка, которую Данн назвал Слышащей. Сейчас я мог рассмотреть её лучше, и стало ясно, что выглядит она совсем не угрожающе: в сущности, от человека её отличали только лиловый оттенок бледной кожи и зелёный отлив чёрных волос. И, я не сразу заметил, глаза: большие и аметистовые.
Мне часто говорили, что я мало смотрю людям в глаза, но я никогда не видел в этом смысла: ну, глаза и глаза, и эти пристальные взгляды обычно кажутся более значимыми, чем они есть на самом деле. Но здесь, я был готов поклясться, в её взгляде был какой-то смысл. Стоило мне посмотреть на девушку, как она поймала этот взгляд, и меня будто бросили в шахту: от её взгляда становилось холодно и темно.
— Не пугайтесь и не удивляйтесь, мои дорогие братья, эта нелюдь не причинит вам никакого вреда. Она не может ни солгать, ни навредить. Клятва лучше любой цепи! Так, давайте начинать. Вы же позавтракали? Негоже беседовать на голодный желудок.
Данн кивнул. Я тряхнул головой, чтобы прийти в себя, и вежливо произнёс:
— Да, господин омоз.
— Ну и хорошо! Как и рассказывали достопочтенные Жакал и Фолиам, вы не похожи на дикаря. Но, с вашего позволения, сперва нам стоит побеседовать с… Данном Вонком.
Он щёлкнул пальцами, и Слышащая, выйдя из-за стола, встала у викинга за спиной и положила руку ему на голову. Он дёрнулся, но справился с эмоциями и не стал сопротивляться. Я смог разглядеть ещё одну экзотическую деталь внешности тьельни — острые чёрные ногти на пальцах, на которых я насчитал на одну фалангу больше, чем у людей.
— Данн Вонк, во имя вечной славы Солнечной Империи Орсжа, клянёшься ли ты говорить правду и ничего, кроме правды, или кара Солнечного Ока постигнет тебя?
Я почти услышал, как у викинга скрипнули зубы.
— Да. Клянусь, — никогда раньше его голос не казался таким сдавленным.
— Дай-Ан, верно? — неожиданно обратился ко мне омоз. — Верно, что ты потерял память и не понимаешь, что происходит?
Я кивнул и, спохватившись, добавил:
— Да, господин омоз.
— Тогда нелишним будет рассказать! — он добродушно улыбнулся. — Слышащие, вот типа неё, чувствуют магию. А совсем вблизи могут понять, говорят маги правду или нет. То есть, если бы почтенный Данн сейчас поклялся неискренне, мы бы об этом узнали, и это было бы клятвопреступлением против нашей великой Империи. Большинство дикарей не проходят уже этот этап. Жаль, а ведь Империя готова принять всех!.. Но продолжим. Данн Вонк, считаешь ли ты себя Избранным?