Я дрожал.
Мне было страшно. В комнате находился десяток вооружённых людей — реальных тренированных солдат, готовых убивать по приказу. Я понимал, что не могу заставить себя ответить «да», но понимал также, что молчать слишком долго тоже нельзя. Но как выкрутиться? Обмануть их я не могу. Что же мне?..
Ногти тьельни впились в мою плоть — прямо сквозь шрам на том месте, где когда-то был чип. Удар током отбросил тьельни на солдат за моей спиной, и они, судя по звуку, вышибли своими телами дверь в комнату.
— УБИТЬ! — вскричал омоз, направляя жезл на меня… и закричал в ужасе, потому что его роба вспыхнула, будто облитая бензином. Данн демонически захохотал и, раньше, чем кто-либо успел отреагировать, выхватил из-под себя стул, швырнул его в Фолиам и рванулся следом. Чёрный взрыв размолол стул в щепки, но произошедшего следом Фолиам никак не ожидала: Данн прыгнул вперёд и, снося всё на своём пути, вылетел в окно вместе с волшебницей.
Кто-то из солдат бросился сбивать пламя с дознавателя, но ещё двое прыгнули ко мне. Раньше, чем я успел осознать, из моей левой руки вырвался разряд-пробой, и солдаты, корчась от боли, свалились на пол.
«И почему мой эзокинез сейчас решает лингвистические проблемы?..»
Солдаты, чьи тела выбили дверь, тоже нацелились на меня, и оставался последний путь. Я разбежался и рыбкой выпрыгнул в окно.
Умереть от падения со второго этажа довольно трудно, но у меня были все шансы: я летел прямиком в пылающую повозку омоза, золотые украшения которой плавились на моих глазах.
Я мысленно выругался и сделал единственное, что пришло мне в голову. Самая мощная молния, на какую я был способен, ударила в центр повозки и разорвала её на части. Я, кое-как сгруппировавшись, приземлился на раскалённый камень внутреннего двора форта, неуклюже перекатился через голову — кажется, сломал ребро или два — и рванулся к выходу.
Болело всё. Рядом что-то взрывалось, мелькали жуткие чёрные тени, но мне было не до этого. Я увидел, как в воротах форта опускается массивная железная решётка — и через мгновение выскочившие из привратных сторожек солдаты разрядили в меня арбалеты.
Едва успев среагировать, я отклонил их, но было ясно, что к воротам уже не успеть. Я уже собирался остановиться, когда решётка остановилась на полпути. Через мгновение один из арбалетчиков безвольно свалился на землю. Я просто продолжил бежать. Кажется, я совершенно не оценил свои силы, и уже был на пределе, ни о каких потасовках не могло уже идти и речи.
Арбалетный болт вылетел из одной сторожки в другую, ранив одного из стражников, и в следующую секунду под решёткой проскользнула фигура в тёмном балахоне, которую трудно было с кем-то перепутать: это была Слышащая.
«Эта. Сучка».
Я почти не заметил, как пробежал мимо оставшихся стражников. Я не знал ничего, и поэтому просто преследовал тьельни — сначала по улочкам, затем мимо складов и ферм, по просёлочной дороге, в лес, по тропинке, через ручей, через буреломы, в чащу. Мы бежали долго, и я знал, что ни за что её не упущу, даже если мне придётся потом умереть от истощения. Я знал, на что способен мой организм. Электричество струилось по телу. Я ничего не слышал и не ощущал, я видел только её спину и бежал, словно по тёмному туннелю, края которого размывались и утекали мне за спину невнятными тенями.
Она резко остановилась, и я врезался в неё, не успев затормозить. Тьельни отлетела, как пушинка и, ударившись о дерево, упала. Она перевернулась на спину и воззрилась на меня снизу вверх. На её лице не было ни страха, ни отчаяния, ни радости — никаких ярких эмоций. Я увидел там только безразличие и усталость, и это взбесило меня окончательно.
— ТЫ. ЧТО. СОВСЕМ. ЧОКНУТАЯ?! Я мог умереть! Ты могла умереть! МЫ ВСЕ МОГЛИ УМЕРЕТЬ!
— Ну и что? Возможно, так даже было бы лучше.
Я ударил кулаком ближайшее дерево. Дерево пошатнулось. Я посмотрел на свой кулак и с удивлением обнаружил, что он кровоточит. Боль скользнула по руке в мозг, и мой организм решил, что на сегодня приключений ему хватит. Занавес.
В следующей главе: вынужденное свидание в чаще
Автор приостановил выкладку новых эпизодов