Что-то здесь не сходилось. Профессор никогда не был моим приёмным родителем, но именно он заботился обо мне большую часть моей жизни. Иногда даже давал дельные советы по общению со сверстниками. Он всегда был для меня кем-то вроде странного дружелюбного дядюшки. А здесь… с чего такая перемена отношения? За всей этой историей с Поэтессой, Карлом Юханом и обвинениями в мой адрес явно было что-то ещё.
На него было больно смотреть. Как бы мало у меня ни было эмоций, я не мог не понимать, что не имею права давить на него сейчас и требовать ответов на все вопросы. Сейчас нам нужно было просто выжить.
Лифт остановился.
— Выходим? — нетерпеливо спросил Карл.
— Автотурели, — в голос сказали мы с Профессором. Я закрыл глаза, и снаружи послышался грохот. Карл небрежно открыл двери лифта, и мы оказались в обширном бетонном коридоре, тускло освещённом диодными огнями: видимо, заработал аварийный генератор. Я подошёл к одной из автотурелей. Она была заряжена обыкновенными пулями: здесь меня не ждали.
— Проф, нам ещё пригодится лифт? — уточнил Карл.
Учёный грустно вздохнул и отрицательно помотал головой. Телекинетик щёлкнул пальцами, и сплющенный корпус лифта полетел куда-то ещё ниже.
Карл присвистнул:
— Это сколько же там ещё уровней?
— Точно не знаю, — ответил Профессор, судя по всему, честно. — У Унии много секретов. Пойдём.
Он отодвинул один из металлических шкафов и повернул рубильник. В коридорах зажёгся свет.
— Итак, секретный уровень секретного комплекса Армии, у которого свой собственный генератор, независимый от аварийного генератора всего комплекса. Тут что? Замороженные пришельцы? — в шутку спросил Карл. — Запрещённое биологическое оружие? Прототип реактора холодного синтеза?..
— Всего понемногу, — сухо ответил Профессор, и стало как-то совсем не по себе.
Не то чтобы меня не пугала засада спецназа с керамическими пулями и полной готовностью отправить меня на тот свет — нет, всё это было довольно жутко, но объяснимо, да и вполне преодолимо. Но сейчас, в сотне метров под землёй, стало страшно по-настоящему. Ну, насколько я мог бояться.
И тут меня осенило.
Я рванул к ближайшей лампе и, разбив её, схватился за провода. Но осознание всей картины хватило полусекунды.
— Профессор, — серьёзно сказал я. — Этот лифт был единственным способом попасть на этот уровень. То есть нам сейчас отсюда не выбраться. Вообще. Разве что Карл будет прорываться с боем через сотню метров бетона, металла и вооружённых до зубов военных. Что... это значит?
— Ты лукавишь, Дайан, — улыбнулся Профессор. — Мы оба знаем, что существует способ, с помощью которого как раз ты сможешь выбраться отсюда без особых проблем.
Я нахмурился.
— Ни-за-что.
— А что, есть другие опции?
Я собрал волю в кулак, чтобы сдержать внезапно нахлынувшие эмоции как можно качественнее. Голова заболела, как бывало всегда, когда имплант работал на пределе.
— Ну и козёл же вы.
— И какие же «другие опции» у нас есть? — Карл скрестил руки на груди.
Профессор выразительно посмотрел на меня.
— Я умею телепортировать.
— Телепортировать… в смысле с места на место? Всерьёз? — глаза Карла округлились. — Это же вроде теоретически невозможно?!
— Всем так сказали, — я пожал плечами. — Во избежание.
— А почему мы тогда в глубине бункера, не на пляжном курорте или не в объятиях любимых?
— Ну почему же, Профессор вполне в объятиях любимых, — хмыкнул я, указывая на ряды светящихся диодами шкафов и футуристических приборов.
— Он врёт, — на всякий случай сообщил Проф. — Дайан знает, что у меня есть жена и дети и что я их люблю.
— Но..? — выразительно уточнил Карл.
Мы шли дальше вглубь. Этот этаж представлял собой нечто среднее между школьной выставкой кружков робототехники и складом реквизита для научно-фантастических фильмов. Пахло затхлостью и пластиком.
— Но я не могу, — коротко ответил я. — Поэтому тоже недоумеваю.
— То есть как не можешь? — не понял Карл. — Тебя нужно возбудить? Сделать массаж? Спеть романтическую балладу?
— Помнишь тех 183 человека, которых с некоторых пор очень любят записывать в мои жертвы? Я тогда был младенцем. А теперь представь, что бы случилось, если бы меня отвергла моя первая любовь. Или другого парня выбрали капитаном сборной кружка юных эрудитов. Или умер любимый персонаж в комиксах…
— Стоп, но это же у всех было! Ну, кроме кружка юных эрудитов. Что ты вообще несё… — Карл осёкся.
Я кивнул.
— У меня не было. У меня в голове есть чип, частично блокирующий эмоции. И мои силы. То ли так совпало, то ли так и работает. То немногое, что я сейчас могу… мне нужно произносить что-то вроде заклинаний, чтобы оно работало.