— И любовь тоже? Если мы с вами, конечно, имеем в виду одно и то же.
— Совершенно одно и то же. Не временную аренду тела, а вечную привязанность души, — сардонически улыбнулся Вениамин Павлович.
— Неправда!
Ой не смешите. Вы мне ещё Окуджаву процитируйте. — Хозяин квартиры с чувством пропел. — «Ох, покупается, yes, покупа-ается доброе имя, талант и любовь!» Николай Александрович, милый, вы как ребёнок, ей-богу. Доброе имя? Несколько сотен тысяч на благотворительность, да несколько миллионов на грамотный пи-ар — вот вам и доброе имя. Думаю, лимончиков в десять запросто можно уложиться, причём в общенациональном масштабе. В региональном дешевле. Что у нас в окуджавской триаде дальше идёт? Талант? Окей. Предположим, вы богатый человек и хотите взрастить в своём чаде талант. Наймите лучших специалистов по детской психологии и педагогике, пусть как следует понянькаются с вашим крошкой, проанализируют каждый его чих и, пардон, анализ кала. А потом пусть дадут научный вердикт. Так, мол, и так ваше степенство, честно отработав полученные от вас деньги, докладываем, что ваш сын имеет явную склонность, ну не знаю, к художественному свисту. Или к морской биологии, неважно. Потом, уже зная, к какому занятию расположено от природы ваше дитятко, вкладываете в пестование этого таланта ещё столько-то, и лет через пятнадцать получаете готового гения. Ведь, как утверждает современная наука, какой-никакой скрытый дар заложен в каждом из нас, просто нужно как следует в человеке порыться. Про это даже роман написан, у этого, как его… забыл доля. Ладно, черт с ним.
— Хорошо, но как все-таки с любовью? — в запальчивости воскликнул Фандорин. — Как вы за деньги любовь купите?
— Например, любовь юной, идеалистичной девушки, которая вся в светлых слезах-грёзах и прямо ангел во плоти?
— Да!
— Элементарно. Пример опять-таки описан в литературе. Александр Грин, повесть «Алые паруса». Вы нанимаете частное детективное агентство, чтобы выяснить, о чем конкретно грезит интересующая вас девица. Выясняем: ей нужен принц, который приплывёт за ней на корабле с алыми парусами. О’кей. Сколько стоит аренда корабля с командой? Сколько метров алой материи уйдёт на паруса? Если очень дорого — за оптовую закупку положена скидка. Дальше просто. Месяц занимаетесь в фитнес-центре с тренером, чтобы прийти в хорошую физическую форму. Визажист немножко работает над вашей внешностью. Обзаводитесь в солярии искусственным загаром, чтоб лицо выглядело романтически обветренным. Причём всё это — шейпинг, пилинг, загар — исключительно для перестраховки. Тут весь фокус в алых парусах, и всякого, кто сойдёт с красавца-корабля, ваша девушка охотно признает прекрасным принцем. Она ведь романтическая идеалистка, а они всё равно видят не то, что есть на самом деле, а то, что они себе выдумывают. Ещё примеров хотите, или достаточно?
Но Николас уже взял себя в руки. Бессмысленное словоблудие пора было заканчивать.
— Хватит, — произнёс он деловым тоном. — Меркантилизм так меркантилизм. Мне нужны доказательства, что товар действительно у вас.
— Без проблем.
Хозяин на пару минут отлучился и вернулся с кожаной папкой зеленого цвета.
— Что вы мне даёте? — спросил Фандорин, взглянув на вынутые из папки листки. — Это не рукопись. Это ксерокопия.
— А вы думали, я вам прямо оригинал в руки дам? Конечно, ксерокопия. Зато папка аутентичная, в ней я товар от Морозова и получил. Оригинал дома не держу. Как-никак сто тысяч фунтов стоит. — Лузгаев посмотрел на часы и заторопился. — Не считая перстня. Можете взять текст. Если понадобится, я себе ещё копию сделаю. А теперь извините, у меня деловая встреча. Поговорите со своей клиенткой и звоните. Всего хорошего.
Весь кипя, Николас позвонил из машины Саше, подробно объяснил, как обстоят дела.
— Может быть, не выкупать у него вторую часть рукописи, а, наоборот, продать первую? Только я уверен, что здесь начнётся вымогательство в другую сторону. Этот мерзавец предложит какие-нибудь смешные деньги.
— Я не знаю, — растерянно сказала девочка. — Надо спросить у папы. Давайте завтра к нему съездим, а? Может, он уже придёт в себя?
— А если нет?
Саша вздохнула. Так ни до чего и не договорились. Распрощались на том, что утро вечера мудренее.
Николас собирался уезжать, когда из подъезда вышел Вениамин Павлович — элегантный, с сумочкой через плечо.
Учтиво помахал Николасу рукой. Сел в неброский, но респектабельный автомобиль.
— Шеф, а, раз он свалил, может, влезем к нему, поищем? Вдруг, у него рукопись все-таки дома спрятана? — шепнула Валя.
Ника лишь красноречиво покосился на помощницу.
— Ну, давайте я тогда прослежу, куда это он собрался на ночь глядя. А чего, остановлю любого бомбилу, пристроюсь в хвост к «роверу». — Она кивнула на лузгаевскую машину. — Не заметит. Темно же.
— Какое нам дело, куда он едет? Всё, на сегодня хватит приключений. Поехали.
Мимо прошуршал шинами «ровер». Было видно, что по лицу Вениамина Павловича блуждает мечтательная улыбка, будто коллекционер автографов предвкушает какое-то сладостное приключение.
Между прочим, зря Николас Фандорин запретил ассистентке проследить за машиной Лузгаева. Если бы Валя исполнила своё намерение, то обнаружилось бы одно интригующее обстоятельство.
Когда Вениамин Павлович вырулил на улицу, от обочины, не мигнув поворотником, отделился другой автомобиль и двинулся следом. Автомобиль был особенный, специального назначения: микроавтобус белого цвета с красной полосой по борту и надписью «Реанимобиль». Ехал реанимобиль не спеша, дистанции с «ровером» не сокращал, и проблесковые огни на крыше не горели.