И Фандорин решился.
— Мне не нужно досье. И гонорара не нужно. Добуду я вам Игоря и так.
Он подошёл к телефонному аппарату и включил автоответчик.
«Оборотни в погонах» прибыли в течение получаса. Были они, правда, без погон и вообще совершенно не похожи на милиционеров. Фантомас брит наголо, с серебряной серьгой в левом ухе и татуировкой на шее — из-за ворота рубашки выглядывала зелёная игуана с красными глазами. Мурзилка оказался щеголеватым длинноволосым брюнетом с аккуратно подбритой эспаньолкой и золотой серьгой в правом ухе. Обоим не больше тридцати. Они беспрерывно подкалывали друг друга, Аркадия Сергеевича с фамильярной почтительностью называли «боссом».
Послушали запись на автоответчике, переглянулись.
— А вы, сэр, Игорьку зачем? — спросил Мурзилка. — Имеете на этот счёт версии, гипотезы, комментарии?
— Не имею, — хмуро ответил Фандорин. Бритый сказал:
— Несущественно, Мурзик. Есть живец — будет и рыбец. Спиннингуем?
— Спиннингуем, Фантик.
Кто такой Фантомас, Ника, конечно, знал. Злодей из романов Пьера Сувестра и Марселя Аллана. Но что значит «Мурзилка»?
— Что такое «Мурзилка»? — спросил он. — И что такое «спиннингуем»?
— Эх, гражданин, сразу видно, у вас не было детства, — с укором сказал брюнет, оставив оба вопроса без ответа.
— Ну вы, Бивис и Батхед, ближе к делу, — поторопил молодых людей депутат. — Время дорого. Идеи есть?
— А какие тут могут быть идеи, босс? — удивился Мурзилка. — Сейчас напичкаем гражданина техникой и пустим в свободное плавание. Фантик, не сверкай лысиной. Давай, мечи начинку.
Второй открыл большую спортивную сумку и со сноровкой бродячего коммивояжёра принялся доставать оттуда разные предметы.
Сначала летнюю куртку из ткани защитного цвета.
— Повернитесь. Оп-ля.
Помог Фандорину просунуть руки в рукава.
— Куртец всегда должен быть на вас. Наша разработочка. В верхней пуговице объектив, ещё один в хлястике. Вы идёте себе, ворон считаете, а у нас на мониторе полный обзор, 360 градусов. Ничего, если я вас немножко пощекочу?
Он засунул Нике под рубашку какую-то плоскую металлическую таблетку на липучке.
— Магнитофончик. На случай, если разговор идёт в экранирующем помещении и нам не слышен. Очочки наденьте и не снимайте.
Он сунул Фандорину солнцезащитные очки.
— В правой дужке телефончик.
— Зачем?
— Чтоб мы могли вас инструктировать по ходу.
— И крикнуть вовремя: «Фандорин, сливай воду!» — в рифму подхватил Мурзилка.
Сивуха фыркнул:
— Тарапунька и Штепсель. Ильф и Петров. Кто такие первые двое, Ника понятия не имел, но на писателей-сатириков сталинской эпохи молодые люди, на его взгляд, похожи не были. Скорее уж они напоминали ему Дживза и Вустера. Кого угодно, только не работников правоохранительных органов. Как полагается выглядеть нормальному полицейскому? Он должен быть туповат, честен и надёжен, как каменная стена. Главная его задача — всем своим обликом вызывать у людей доверие, соответствовать лозунгу «служить и защищать». А у этих двоих на лбу написано: «надуть и обобрать». Нет, молодые сотрудники Криминально-аналитического центра МВД Николасу решительно не нравились.
— Я, кажется, знаю, зачем вы Игорю понадобились, — сказал Сивуха. — Он тоже очень высокого мнения о ваших способностях. Сам мне это говорил, когда вы первый ребус расщелкали. Посоветоваться желает, не иначе. Но чего желает этот идиот, неважно. Главное, чтобы он на вас вышел.
Фандорин кашлянул.
— Даже если он хочет меня убить?
— Хотел бы — убил бы. — Аркадий Сергеевич пожал плечами. — Зачем звонить-то? Чтоб вы насторожились?
Хорошо бы он оказался прав…
— Что я должен делать? Мурзилка почесал переносицу.
— Вы что бы сейчас делали, если бы не эта заморочка?
Посмотрев на часы, Ника сказал:
— Дочку бы из театрального кружка поехал забирать. У неё сегодня генеральная репетиция.
— Вот и езжайте. Живите в обычном режиме.
— А если он меня перехватит, когда со мной будет ребёнок? Я не стану рисковать дочерью!
Фантомас полуобнял его за плечо:
— На кой ему ваша дочь, сэр? Это во-первых. Во-вторых, мы с Мурзиком все время будем у вас на хвосте. Ну а в-третьих, что вам теперь, под кровать залезть и не вылезать оттуда? Мы же не знаем, когда и как он на вас выйдет. Скорей всего просто звякнет на мобильник.
И Фантомас не ошибся.
Звонок раздался, когда Николас вёз Гелю домой.
Как раз перед этим дочка, не пожелавшая ничего рассказывать о репетиции и всю дорогу напряжённо о чем-то думавшая, вдруг заговорила:
— Пап, я хочу спросить очень-очень важный вопрос.
Ему тоже было не до разговоров. Молчал, часто посматривал в зеркальце. Ничего необычного не приметил. Зелёный «пассат» оборотней то мелькал сзади, в потоке машин, то исчезал, то появлялся опять.
— Задать, — поправил Ника. — «Спросить вопрос» — это не по-русски.
— Пап, я хочу задать очень важный вопрос. А правда, что мы на свете не один раз живём, а много-много раз? Мне один человек сказал. Будто все эти жизни похожи, как две капли воды. И происходит в них одно и то же. И человек тоже ведёт себя одинаково, потому что он так устроен. Но если кто-нибудь вдруг возьмёт и поступит не как в прежних жизнях, а по-другому, то вся остальная жизнь тоже поменяется. Ты что про это думаешь?
Спросила — и замерла. Значит, для неё это действительно важно. Ника сделал усилие, чтобы сосредоточиться.
— Никогда не слыхал про такую теорию. Разве всё, что с нами происходит, уже было?
— Ты чего? — удивилась Геля. С манерами у неё все-таки было не очень — мамино воспитание. — Разве у тебя не бывает, когда вдруг замечаешь: это уже было раньше, железно было. Такое у всех бывает.
— Ты про дежа-вю?
— А?
— Переспрашивать «А?» невежливо. Нужно сказать…
Тут и зазвонил телефон. Очки немедленно отреагировали — в правой дужке запищал голос Фантомаса:
— Про дежа-вю потом перетрёте. Спокойненько берём трубочку. В правую руку, чтоб мы тоже слышали.
— Писк какой-то, — завертела головой Геля. — Пап, ты трубку-то возьмёшь?