— Алло, — не своим голосом произнёс Фандорин.
— Это Игорь. Встретиться надо.
— Хорошо…
— Сейчас дочку домой отвезёте… — (Следит! — ёкнуло в груди.) — … И давайте в детский скверик на Покровском бульваре. Знаете?
— Знаю.
— Через полчаса.
И всё, конец разговора.
— Слышали-слышали, о’кей, — сообщил наушник.
— Пап, опять пищит. Так что, правильно мне человек сказал?
— А?
В висках стучало так сильно, что он почти ничего не слышал.
— Сам же говорил: «А?» переспрашивать невежливо. Так правильно или нет?
— Да.
«Через полчаса… Почему так быстро? Может быть, отказаться и не ходить? Это не мои игры, они мне даром не нужны», — метались в голове обрывочные мысли.
— Я так и думала! — с облегчением воскликнула дочка. — Значит, смерти бояться нечего.
Если в жизни что-то не заладилось — можно поставить точку, начать всё сначала и в следующий раз попробовать по-другому.
Фандорин так дёрнулся, что чуть не въехал в соседнюю машину.
— Что ты несёшь?! Постой, ты меня не так поняла. Вот я вернусь вечером, и мы с тобой подробно всё обсудим.
Он вспомнил, что Алтын велела проследить, как девочка поужинает. Нет, не успеть. Плохой у Гели отец. А скоро, возможно, вообще никакого не будет.
Полчаса спустя он полз вниз по Покровскому бульвару, плотно забитому автомобилями. Вечерний час пик ещё не кончился.
— …В это время в парке пусто, он это учёл, — пищал наушник. — Значит, нам к нему близко не подобраться. Ваша задача — подвести его как можно ближе к ограде. Что он вам будет говорить, не суть важно. Главное, чтоб он в зону вошёл.
— В зону?! Вы же говорили, что не собираетесь его убивать!
— Фантик, этот человек считает нас уголовниками. Ты обиделся? Я тоже. Николай Александрович, золото вы наше, да если б мы хотели Игоряшу грохнуть, это и со ста метров можно. А нам он живой нужен. Мы его шприцем подстрелим. Как он Марфу Захер.
— Что? Каким шприцем?
— У красотки на груди был след от укола. Усыпляющего. Вот и мы Игорька баиньки уложим. Но для этого он должен в пятнадцати метровую зону попасть. Ясно? К оградке его ведите, к оградке… Всё, приехали. Паркуйтесь и, как говорится, храни вас Аллах.
На сей раз зеленого «пассата» в зеркале Ника так и не обнаружил, сколько ни вглядывался.
Он остановился у входа. Провёл маленький аутотренинг: вспомнил, как Алтын смотрела на пианиста — чтоб не так жалко было расставаться с жизнью. Если придётся.
Вошёл за ограду мирного детского парка, как в клетку с хищниками. Осмотрелся по сторонам. Игоря нигде не увидел.
В крохотном парке, который весь просматривался насквозь, вообще почти никого не было. Малышей увели домой, ужинать и смотреть мультики. Алкаши ещё не сползлись.
Около детской площадки не было ни души, в чаше роллердрома самозабвенно гонял на скейтборде какой-то одинокий парнишка в красной бандане, да на баскетбольной площадке, что примыкала к задней стороне ограды, стучала мячом девчонка в спортивном костюме, тоже совсем одна.
Где-нибудь здесь он, подглядывает из укромного уголка, сказал себе Фандорин. Тем лучше. Можно занять скамейку поближе к ограде. Но куда подевались «оборотни»? «Пассат» так и не появился. С тех пор как Ника подъехал, у ограды не припарковалось ни одной новой машины.
Ну где же эти клоуны? Тупой и Ещё Тупее — вот как их следовало бы назвать.
Пару минут он сидел более или менее спокойно, только головой вертел. Мимо по бульвару двигались машины, ни одна не остановилась. Паренёк с грохотом навернулся со скейтборда. И хоть бы что ему — вскочил, снова закрутился вверх-вниз. На баскетбольной площадке оранжевый мяч влетел в корзинку. Девчонка подпрыгнула, победоносно махнула рукой. Из-под шапочки у неё болтался длинный золотистый хвост.
А если он меня сейчас в оптический прицел рассматривает, вдруг стукнуло Николаса.
И в ту же секунду раздался оглушительный выстрел — во всяком случае, так показалось Фандорину.
Хотя нет, для выстрела грохот был слишком мощным.
Сзади налетела горячая, упругая волна воздуха.
Заложило уши.
Николас обернулся и увидел, что взорвалась старая, пыльная «тойота», припаркованная по ту сторону ограды. Из-под капота валил чёрный дым, вырывались языки пламени. Кузов перекосило.
Внутри сидели люди, двое. Кажется, они остались живы — Ника увидел, как они дёргаются, пытаясь открыть дверцу. Один локтем вышиб стекло, полез головой вперёд.
Голова была голая, блестящая. В ухе что-то сверкнуло.
Фантомас!
Николас сам не заметил, что уже не сидит, а стоит. Хотел броситься на помощь, но сзади налетел кто-то, схватил за руку, поволок.
Подросток с роллердрома!
Его макушка была Николасу по грудь.
— Быстро! Быстро!
Поднял голову. Дико было увидеть под банданой немолодое, морщинистое лицо. И эти страшные, неподвижные глаза!
— Шевелите ногами! — прикрикнул на магистра Игорь.
Пальцы у него были, как клещи. Попробуй не побеги.
— Вы подорвали их! — крикнул Фандорин. — Вы их убили!
— Нет. Потому что сказано «не убий». Николас на бегу оглянулся и увидел, что жуткий человек не врёт.
Фантомас уже вылез на тротуар и выволакивал из горящей машину Мурзилку — тот отчаянно тряс дымящимися волосами.
Рывок — Ника крутанулся на месте. Это Игорь сорвал с него куртку. Отшвырнул в сторону. Сдёрнул с носа солнечные очки.
— Вы что?!
— Магнитофон есть? Ладно, потом!
Теперь кошмарный Азазелло схватил Фандорина за запястье, побежал ещё быстрее. Отрывисто заговорил:
— Мне без вас не разобраться…Голова кругом. Помогите, вы умный.
— Куда вы меня тащите?
— В переулок. У меня тачка. В клинику надо.
— Зачем?
Игорь остановился возле баскетбольной площадки, до задней калитки оставалось всего несколько метров.
— Надо же его как-то… Он опасен, ужасно! — Только теперь стало видно, что беглый охранник бледен и очень взволнован. — Десять лет, даже больше! …А ему бесполезно, ни за что не поверит… Главное, он там один, без присмотра…
— Кто «он»? — ничего не понял Николас. Игорь с досадой посмотрел на него снизу вверх. Потом бешеные чёрные глаза зафиксировались на какой-то точке, находящейся у Фандорина за спиной, и расширились.
Николас начал оборачиваться, чтобы посмотреть — чему это Игорь так удивился. Но охранник вдруг стал заваливаться в сторону. Ника рефлекторно подхватил маленькое, неожиданно тяжёлое тело.