— Валя, подожди, — слабым голосом позвал Ника ассистентку, прижавшуюся ухом к двери, но та уже повернула ручку.
В секретарской было светло, но пусто. Грозной Карины, которую Николас опасался ещё больше, чем Коровина, слава Богу, на месте не оказалось.
Валентина перебежала по мягкому паласу к следующей двери, ведущей непосредственно в кабинет. Прислушалась. Попробовала повернуть рукоятку — нет, дверь была заперта.
«Здесь он, здесь», показала ассистентка жестом.
Что это за звуки?
Из кабинета доносилась тихая, ритмичная музыка. Опять, что ли, йогой занимаются?
— А что если секретарша тоже там? — шепнул Николас в самое ухо Валентине. — Жалко, теперь не делают замочных скважин, в которые можно заглянуть.
Помощница почесала нос сквозь чёрную маску.
— Не проблема.
Из чудесного рюкзачка появился необычного вида шнур: на одном конце пластиковая трубочка, на другом плоская металлическая заклёпка с крошечным стеклянным кружочком посередине.
— Что это?
— Оптоволоконный объектив. Полгода назад купила, за конкретные бабки. Я вам показывала, не помните?
Нет, Николас не помнил. Валя была помешана на технических новинках и вечно покупала всякую шпионскую дребедень, которая «могла пригодиться в деле», но до сих пор как-то ни разу не пригождалась.
— Вещь! — похвасталась она. — Глядите, просовываем плоским концом в щель под дверью, чуть-чуть… Смотрим в видоискатель.
Она подвигала пластиковую трубочку туда-сюда и вдруг присвистнула, причём довольно громко, так что Николас пихнул её в бок.
— Ты что! — зашипел он. — Услышит!
Губы ассистентки расползлись в плотоядной улыбке.
— Ага. Услышит он… Вот, шеф, полюбуйтесь. Она сунула Нике видоискатель.
Сначала Фандорин увидел — резко, в отличном фокусе — стену с многочисленными фотографиями. Ага, это справа от письменного стола.
Нашёл стол.
Доктора за ним не было. Порыскал объективом туда-сюда.
— Левее и ниже, — подсказала Валя.
Левее и ниже, насколько помнил Николас, должен был находиться кожаный диван.
Именно там главный врач и обнаружился. Его секретарша тоже — сидящей сверху.
— Это уже не йога, а камасутра. — Валентина хихикнула. — Доклад он пишет, как же. Повезло нам. Момент идеальный, возьмём врасплох.
Она вернулась к выходу, выключила свет в приёмной. Это потому что в кабинете горит одна настольная лампа, сообразил Ника. Врываться из ярко освещённого помещения в полумрак неправильно. О, Господи, что сейчас будет!
— Может быть, все-таки как-нибудь по-другому… — нервно начал он.
Поздно.
Валентина разбежалась, подпрыгнула и мощным ударом ноги вышибла дверь кабинета — что-что, а это она умела. Сгруппировалась, приземлилась на корточки, снова оттолкнулась и с размаху ударила коровинскую секретаршу ребром ладони по затылку, каратистка даже не успела обернуться. Будто сорвавшаяся с ниток марионетка, она опрокинулась с дивана на пол и осталась лежать.
— Шеф, ваш выход, — обернулась к двери Валентина, и Николас переступил порог кабинета. Даже блистательному Эрасту Петровичу вряд ли когда-нибудь удавалось войти в помещение столь же эффектно.
Голый Марк Донатович съёжился на диване, в ужасе глядя на привидение в чёрном. Увидев Фандорина, закричал с явным облегчением:
— Ой, это вы! А я подумал кто-нибудь из пациентов. У меня тут буйных хватает. Кто это с вами?
— Моя ассистентка, — сурово произнёс Николас. — Моему появлению вы, кажется, не очень удивились?
Зиц-Коровин потянулся за одеждой.
— Вы же частный детектив или что-то в этом роде? Я понимаю, вас наняла моя жена. Вы выполнили свою работу, застали меня, так сказать, на месте преступления. Но только зачем бить Кариночку? Это, знаете, уже бандитизм.
— Я её вырубила, чтоб не набросилась, — сказала Валя. — Или стрелой отравленной не пальнула.
Марк Донатович застыл с носком в руке.
— Какой ещё стрелой? Вы бредите? Она умеет стоять на голове и заниматься любовью в позе лотоса, она чемпион Москвы по бесконтактному карате, но, уверяю вас, Кариночка — милейшее существо, мухи не обидит. Как вам не стыдно! Вы не имели права применять насилие! У вас отберут лицензию!
— Хватит дурака валять! — рявкнул выведенный из себя Николас. — Вы нам лучше про фри-масонского бога расскажите. И про любищинский коллектор. Не изображайте удивление, вы должны были знать, куда девались трупы. Ведь этой девчонки, — он кивнул на неподвижное тело, лежавшее на полу, — десять лет назад у вас не было. Были какие-нибудь другие. Мальчики, или девочки, или мужчины с хорошими навыками убийства. У нас в стране со времён Афганистана полным-полно отлично подготовленных убийц с расстроенной психикой и отличной внушаемостью. Вы использовали их, чтобы подчинить своей воле Сивуху. Крутили этим «вольным каменщиком», как хотели. Опутали по рукам и ногам: тут и фри-масонские «чудеса», и больной сын. Что вы здесь делаете с Олегом? Он, действительно, так болен или это всё ваши фокусы? Молчите?
Главный врач, действительно, молчал. С одной стороны, это было неудивительно — ошарашен, растерян, раздавлен. Но почему тогда взгляд доктора делался всё спокойнее, а движения всё уверенней? Застегнув последнюю пуговицу на рубашке, Коровин присел на корточки возле голой секретарши, как ни в чем не бывало пощупал ей пульс.
Это была уже наглость.
— Ничего, сейчас я выведу вас из равновесия, — пригрозил Фандорин. — Позвоню Аркадию Сергеевичу, объясню ему, что он был при вас дрессированным медведем. И с удовольствием понаблюдаю, как зверь растерзает своего укротителя. Не знаю, как насчёт всего остального, но колодца с трупами он вам точно не простит. Попробовали свалить всё на Игоря, да? А когда не вышло, убрали беднягу. Но вы просчитались. Игорь перед смертью успел сообщить мне, что виновника нужно искать в клинике. Вам конец, понятно?
Марк Донатович прикрыл Карину халатом. Надел очки.