В общем, после разбитых носов и одного выбитого зуба у троих имбицилов, плюс крепчайшей оплеухи одной из этих дур (каюсь, приложился, да, но то был один из трех случаев избиения женщин в моей жизни!), слухи о моей любви к цветам радуги прекратились. Нельзя сказать, что я был изгоем, нет. Но я держался всегда особняком, независимо и по-волчьи. У меня был «друг», одна полуподруга. И больше я ни с кем из класса не общался. Насмехаться надо мной у этих избалованных трусов и наглых глистов душка не находилось. Да и я к ним не лез. Местный альфа, нынче - офисный, забитый работник, топ в банке,- обходил меня стороной, ибо знал, что в открытой конфронтации может лишиться короны...
Короче. Обычный был класс. И обычная школа. Несмотря на все эти элитарные приставки к наименованию образовательного учреждения. Где все друг друга ненавидели: учителя учеников, ученики друг друга, учителя других учителей, где никто не хотел учиться, а учителя не хотели учить, где с первого класса прививалось отвращение к познанию, к любой инициативе и интересу к жизни. Где каждый класс напоминал группу психбольных из «Гнезда кукушки», каждая учительница,- все они, за исключением парочки, являлись женщинами, включая физручку,- каждая учительница была Милдред Рэтчед в той или иной ипостаси. Где ребята сбивались в стаи и «дружили против» другой стаи. Где все лгали, где воняло мелом и новыми рюкзаками, где тянулись изнурительнейшие допросы у доски, где ты был белым офицером, а учительница любимая - чекистом гепеу. Обычные школьные годы, полные страхов и бесправия, атмосферы тюрьмы, пандемической лжи, возведенной в принцип. Где сильный забивал слабого, красивая травила некрасивую, богатейший унижал богатого, а учителя «не ввязывались» и делали вид, что ничего не происходит, что они не в курсе и помочь ничем не в состоянии. Где девочки «очень рано взрослели», а мальчики обдрачивались до полуобмороков, в слабой надежде, в зыбкой надежде, что эти повзрослевшие девочки наконец соблаговолят потыкать в себя молодыми пестиками. Где в туалетах валялись шприцы, окна продувались, каждый год собирались охренительные суммы на починку крыши, но так и не чинили...Десять лет подобного увечного уродования проходит почти каждый житель нашей страны, а потом удивляемся - чего это у нас все как-то не так. Умора, честное слово.
Короче, школа. При этом слове ассоциации каверзно выдают мне три запаха: запах буфета, мела и мочи. Выстраданное место.
И как бы ж, Союз (совок) рухнул, мир сто раз переменился и еще вчера актуальнейший тип образования уже очевидно, что не отвечает никаким требованиям или современным веяниям. Но нет, мы гнем лямку этого замшелого совочного школьного рюкзака и тянем его в будущее, калеча и себя, и своих детей. А потом выходцы этих школ ставят банки перед телевизором в надежде зарядить воду от морды Кашпировского, потом выходцы этих школ смотрят битвы экстрасенсов, верят в магию, не знают, откуда берется гром или молния, не знают как смонтировать ролик или оплатить счета; за десять лет обучения иностранным языкам выходцы этих школ не знают, как сказать «Дайте мне чашку чая». И самое смешное, что современные ребята, из десятых годов, целыми днями задрачиваются в наших школах, по шесть-семь уроков в день, а есть ли толк? Ох, дискуссионный вопрос. Сколько бензина в автомобиль не лей, все едино не взлетит, хоть облейся ты бензином...