— Да, да, моя хорошая, — он снова говорил ласково и продолжал гладить её руку, — конечно, вы ничего не делали, я понимаю, но сейчас же пойдите и уберите это непотребство.
— Ну… Ладно, — буркнула Ульяна.
Олег Антонович погладил сотрудницу по плечу и ушёл. Нос раздражался от резкого запаха духов. Хотелось чихнуть, но не выходило. Она пошла в адаптационную комнату. Открыла дверь и громко хмыкнула. На стёклах контейнеров с растениями блестели серебристые, золотые, сине-зелёные и розовые снежинки. В установках запустился регулярный полив и наклейки засияли так, словно сами состоят из света. Справа что-то скрипнуло. Ульяна испуганно обернулась, но тут же успокоилась.
— Привет, Фасолька, — поздоровалась она.
В углу стоял робот-ассистент и внимательно смотрел на сотрудницу. На голову выше Ульяны, человекоподобный механизм на крепких пружинистых ногах с широкими ступнями, с десятком манипуляторов. Нет, ну о чем нужно было думать, чтобы назвать этого многофункционального исполина «Фасолька»?
— Доброе утро, Маринова Ульяна, вы здесь не по расписанию, — подметил робот высоким мальчишеским голосом.
— Фасолька, распечатай наклейки на все растения в световой комнате.
— В одном экземпляре?
— Да.
— С датами?
— Да. И включи…, — Ульяна задумалась и решила, — запись с камер в адаптационной за вчерашний день на два-икс скорости.
Туловище робота тихонько затряслось — внутри печатались этикетки. Круглая голова медленно повернулась к стене и спроецировала из «глаза» на лбу изображение. Ульяна увидела четыре прямоугольника. Огляделась — сопоставила с камерами. На каждой записи свет включается, залетают роботы-уборщики, за ними Валентина. Не то. Нужен вечер и ночь.
— Промотай до восемнадцати ноль-ноль, — скомандовала Ульяна.
Запись ускорилась в десятки раз, затем снова стала привычной. Ни до сна растений, ни после, в комнату никто не заходил. До пяти утра снежинок не было, а в пять часов десять минут они появились. Будто кто-то взмахнул волшебной палочкой.
— Ерунда… — пробормотала Ульяна и насупилась, — а отвечать теперь мне, блин.
Внезапно захотелось кофе, крепкого, горького, без сахара. Она попросила робота принести наклейки в столовую и поплелась туда. Глянула время. Надо с программистом Гришкой, проверить камеры на исправность. Но он на удалёнке, ещё и выходной, а до утра Москвы ждать часов шесть. Ульяна шла глядя в пол, думала о том, как и снежинки убрать, и этикетки переклеить, и работу успеть. Она вздохнула, сердито прицокнула.
Кофейный аппарат раздражал сильнее обычного. Опять барахлил и вместо двойного эспрессо выдал латте. Не забыл при этом громко провозгласить: «Бодрый человек — хороший сотрудник! Наука, труд и оптимизм неразделимы!». Кто только придумал эти лозунги?
В воздухе висел смешанный запах кофе, стерильной чистоты и чего-то сладковатого, будто кто-то варил карамель. Ульяна осмотрелась. Унылые пустующие столы, стеклянные холодильники со всевозможной едой, которую втроём и за полгода не съесть. Тусклый свет с трудом пробивался через красные плафоны на потолке. За широком длинным окном белел густой лес заказника. По ёлкам прыгали седые белки, толстенькие, прикормленные. Где-то там, под снегом прячется биолюминесцентная морошка. И выдаст её только неоново-оранжевый свет ягод из-под сугробов. Ульяна вылила неправильно сделанный кофе в раковину и всё-таки получила долгожданный эспрессо.
Надо перекусить. Она выбрала в холодильнике пюре с тефтелями, подогрела и села напротив окна завтракать. Бабушка учила, что чем плотнее поешь утром — тем больше будет энергии на день. А сегодня ей требовалось особенно много сил.
— Приятного аппетита, Уля, — прошелестел женский голос с восточным акцентом.
Стройная темноволосая женщина с почти чёрными глазами старше Ульяны лет на десять-пятнадцать. Она всегда была вежливой, улыбчивой и угощала яблоками.
— Доброе утро, садись, кофе попьём, — предложила Ульяна.
Уборщица сосредоточилась на экране планшета, ткнула пару раз по экрану и сказала:
— Ага, эти барабашки еще полчаса точно будут мыть, — она принесла себе ореховый капучино.
Кофемашина проводила её радостным: «Наука и труд вместе живут!». Ульяна пропустила лозунг мимо ушей. Она думала, как бы узнать про надписи и снежинки.
— На вот, — Валентина достала из поясной сумки зелёное яблоко, — полезно.
— Спасибо, — Ульяна усмехнулась, положила его в карман и решила спросить прямо, — Валь, зачем ты поменяла этикетки на пробирках? И снежинки эти… Зачем?
— Какие этикетки? Какие снежинки? Давай ещё раз, — нахмурила тёмные брови Валя.
Ульяна засомневалась, что уборщица имеет отношение к шалостям, но всё-таки повторила: