Она осторожно вернула новогодний сосуд на место и тяжело вздохнула. Вышла в раздевалку, затем в коридор. Надо сообщать начальнику. Нельзя рисковать. Но если Валя права и он подкатывает? Можно созвониться с кем-то из коллег, посоветоваться. Да только все спят… Да и что это изменит?
«Ладно, — решила Ульяна, — по его реакции будет всё ясно». Она уверенно пошла в библиотеку. В это время начальник должен работать там над научной статьёй.
В небольшом помещении вдоль стен расположились деревянные стеллажи с узкими полками. На них неровным строем пронумерованные жёсткие диски. Старые были толстые, крупные, сантиметра два в ширину и всего пятьсот двенадцать гигабайт. Поновее — тоненькие, словно открытки-вкладыши и уже на двадцать два терабайта. Возле небольшого окна три письменных стола с удобными креслами. На одном из них Олег Антонович. Он опрокинулся на спинку и смотрел в потолок. Или не смотрел? Ульяна подошла ближе и услышала хриплое посапывание. Да он же спит! И словно в подтверждение этому, у начальника открылся рот.
Она тихонько хихикнула. Затем расправила плечи, придала себе уверенный вид и громко прокашлялась. Антонович дёрнулся, сел ровно, тряхнул головой. Будто в испуге выпучил глаза и спросил:
— Моя хорошая, вы уже закончили исправлять своё непотребство?
«Сам спит, а другие, значит, работайте!» — мысленно возмутилась Ульяна, но сказала:
— Олег Антонович, — она старалась говорить твёрдо и чётко, — я не могу нести ответственность за наклеенные снежинки. И за изменённые названия на пробирках. И за колбяную ёлку, тьфу, за ёлку из колб, — она сжала за спиной кулак, чтобы не перенервничать, — в общем, это всё не я сделала. И не Валентина.
Начальник нахмурился. Хмыкнул. Ещё раз. Потряс головой. Вскочил. И Ульяна впервые услышала, как он кричит.
— Какая ёлка?! — он был настолько возмущён, что слюна разлеталась во все стороны, — И что с названиями? Отвлёкся на десять минут!
«Ну не десять» — подумала Ульяна и поджала губы.
— А у вас бардак! — продолжал Антонович, — Раффлезии, гидноры! Ни на что сами не способны, паразиты!
Он поднял руки к потолку, будто просит помощи у богов, резко опустил их и зашагал на выход. Громко хлопнул дверью. Зазвенела тишина. Ульяна замерла и не знала, как ей реагировать. Она пожала плечами и сказала себе: «Ну, он явно не подкатывает». Но тут начальник вернулся. Уже с приторной, слегка безумной улыбкой. Это пугало.
— Моя хорошая! — он говорил бодро, как кофейный аппарат лозунги, — А вы пройдите-ка в столовую, и Валентину позовите, будем разбираться!
Ульяна закивала. Олег Антонович ушёл и больше не вернулся. Сердце колотилось, бешено стучало, неровно дёргалось. Руки дрожали. Она села в кресло, где спал начальник. Глубоко вдохнула-выдохнула, считая до четырёх. Полегчало. Медленно встала и пошла в столовую. Заодно и кофе попьёт. Утренней порции явно не хватило.
Видимо, руководитель встретил Валю раньше. Уборщица уже была там, как и Фа-соль.
— Кажется, он совсем того, — прошептала Валя, — говорит, у нас завёлся призрак.
Ульяна вздохнула. Ещё сумасшествия начальника не хватало… Ладно. «Учёный! Береги халат снову, а разум смолоду!» — торжественно произнесла кофемашина едва налив двойной эспрессо. Как знала о происходящем. Руководитель пришёл минут через десять.
— Так, мои хорошие, — начал он, но не успел закончить.
Сверху, из вентиляции посыпались конфетти. И, будто по чьему-то плану, за широким окном показалось яркое солнце. Заискрился снег, а вместе с ним и мелкие блестящие кусочки бумаги. Антонович открыл рот и едва не съел один из них. Смешно заплевался и Ульяна с Валей не сумели сдержать улыбки. Они захохотали, выставили ладони, закружились, ловили эти блестящие частички праздника. В душе становилось светло, тепло и уютно, будто Новый год действительно что-то значит. Минуты не прошло, как солнце исчезло, а конфетти перестало сыпаться.
Руководитель стоял закрыв глаза и крепко сцепив зубы. Он тяжело и часто дышал. А ладони его были сжаты в кулаки.