Вот ведь беда, но, как говорится, своя рубашка ближе к телу.
— Прости, Хук, — пробормотал он, пятясь к забору и поводя перед собой стволом: не покажется ли кто-нибудь из темноты. На пятачке не было ничего, кроме колышущихся цветков и травы, больше никаких шевелений. Что вообще, черт возьми, происходит? И кто свалил напарника?
Уткнувшись спиной в забор, Пинтер развернулся и начал проворно влезать. Он добрался до самого верха, прежде чем его накрыла прянувшая из зарослей темнота.
Глава 57
Ангар, Балтимор, Мэриленд.
Воскресенье, 29 августа, 4.39.
Остаток времени на Часах вымирания:
79 часов 21 минута.
Мы собрались вокруг стола для совещаний, на котором запросто поместился бы средних размеров самолет. Я и Грейс сидели по одну сторону, доктор Кто напротив, Черч во главе, и еще с дюжину начальников отделов и аналитиков по кругу. Перед каждым из участников — ноутбук и стопка бумаги. Как водится, тарелки с печеньем и вафлями, графины с водой, чай, кофе.
— У нас с вами множество вопросов, которые необходимо обсудить, — начал шеф. — Так что давайте с места и в карьер. Вчерашний день выдался для нас крайне неудачным, и дело не только в происках вице-президента и несчастье, постигшем сержанта Фарадея. Мы просто оказались на весь день отстранены от дел. Конфликт с ДВБ затмил все, как будто бы он единственное, что для нас существует на свете. Наша оперативная эффективность оказалась столь низка, что итоги дня в этом контексте не стоит и обсуждать. — Кто хотел было что-то сказать, но Черч покачал головой. — Сейчас закончу. У меня впечатление, что нас обошли. — Он поочередно оглядел собравшихся, наблюдая, какой эффект произведет эта фраза. — Насколько вам известно, я не особо верю в совпадения. Я скорее придерживаюсь общей, расширенной схемы: сверху картина виднее. А потому, когда я говорю, что нас обыграли, я имею в виду, что слишком уж много значимых вещей произошло фактически одновременно, и все они были устроены так, чтобы совпасть с нашей необходимостью мобилизовать и отвлечь едва ли не все ресурсы. Представьте, что случилось бы, получись у ДВБ или наложить лапу на «Ясновидца», или заткнуть его? Это фактически то же самое, что надеть на нас наручники и завязать глаза. — Он оглядел комнату. — Возражения есть?
Все покачали головами.
— Не хочу шуметь после драки, шеф, но я как раз думал об этом и хотел вам сказать перед отлетом из Денвера.
Он кивнул, словно знал заранее.
— Ты желаешь построить прогноз насчет происходящего?
— Нет. По крайней мере, пока нет, — ответил я. — Есть еще белые пятна, нуждающиеся в заполнении. Вы в нескольких словах обмолвились мне о «Конклаве» и какой-то структуре времен холодной войны. Это должно опосредованно относиться к нам, так почему бы не ввести нас по этому вопросу в курс дела, а уже потом я с позволения собравшихся поиграю в домыслы. Так пойдет?
— Вполне. — Он налил себе кофе и обратился ко всей группе. — Основываясь на том, что капитан Леджер нашел в «Глубоком железе», я думаю, что перед нами одно, единое, крупное дело. Поскольку нам было не до того — самим бы не попасться в капкан, — мы как следует к нему не присматривались. Все равно что история о трех слепцах, пытающихся описать слона. Тем не менее мы все еще не знаем, займет ли расследование годы, прежде чем выяснится, что оно представляет серьезную угрозу, или же перед нами мыльный пузырь. Желаете знать мои догадки? У меня ощущение, что где-то подожжен бикфордов шнур, и нам надо его найти, пока не поздно.
— А откуда начать поиск? — задала вопрос Грейс.
Черч аккуратным движением взял с тарелки печенье, надкусил и задумчиво пожевал.
— Для общественности холодная война была вопросом борьбы американской демократии с социализмом советского образца. Упрощенные постулаты, которые удобно было возвеличить обеим сторонам, снабдив своими пропагандистскими комментариями. На деле же это была элементарная борьба за влияние и власть в эпоху глобальных политических и технологических преобразований. Вторая мировая война так или иначе стимулировала всплеск прогресса во всевозможных научных исследованиях, от ракет до медицины. Те десятилетия известны развитием всевозможных новшеств, от первого микрочипа до сотового телефона. Причем некоторые прорывные изобретения, увенчавшиеся нынешними научными чудесами, зародились еще до холодной войны, в Германии конца тридцатых — начала сороковых.