— Совершенно верно, — подал голос Глюк. — Тогда много какая техника была на грани фантастики. Скажем, первый бинарный компьютер «Зед-один» был разработан в тридцать шестом году в Берлине Конрадом Зюссом, а уже его «Зед-три», разработанный в сорок первом, стал первым компьютером, оснащенным программным обеспечением. А нынче многие наивно считают, что компьютеры начались с готовых «персоналок».
— Именно, — кивнул Черч. — Примерно такие же судьбоносные открытия делались и в биологии, и в медицине, и в других отраслях. С падением Берлина началась подлинная охота за немецкой наукой и учеными. Даже те из них, которым грозил суд как военным преступникам, были прощены или попросту исчезли — настолько правительства различных стран оказались заинтересованы в том, чтобы они продолжили работу. Открыто, а нередко и секретно. Многие — среди них и я — считали, что вся информация, собранная учеными-нацистами, была в свое время уничтожена. Полностью. Однако на поверку выясняется, что правительства зачастую закрывают глаза на этическую сторону вопроса, настолько для них ценна эта информация.
— Вы хотите сказать, что мы хранили все эти данные и… использовали их?
— Как ни печально, да.
— Конечно, — подхватил доктор Кто. — Большинство из того, что нам известно о реакции человеческого тела на смертельное и околосмертельное замерзание, берет начало из исследований в нацистских лагерях смерти. А почти вся наука о биологическом оружии пятидесятых, шестидесятых и семидесятых уходит корнями в эксперименты, проводившиеся над заключенными в японском Отделе семь тридцать один, их исследовательском центре бактериологических и химических разработок.
— Мы платим паромщику монетой дьявола, — заметила Грейс.
— Точно так, — согласился Черч. — Казалось бы, все преступники должны были понести заслуженное наказание, но у меня оптимизм на этот счет давно иссяк. Многие из врачей и ученых, вовлеченных в эти неприглядные деяния, ушли от суда. Изрядная часть их исследований предназначалась для использования в военной сфере. Кое-что сравнительно мирное теперь применяется для общего блага. А корпорации используют эти исследования с выгодой для себя, сделав их своей собственностью и выводя на рынок все больше новых, коммерчески выгодных продуктов.
— Большая фармацевтика, — не без язвительности привела пример Грейс.
— Наряду с прочим, — согласился Черч. — В самих же правительствах стали складываться группы лоббистов-единомышленников, иной раз международного масштаба, которые не прочь проталкивать в своих интересах куда более пикантные достижения науки. И вот здесь уже начинается наш рассказ.
Черч нажал на кнопку, и на большом экране возник десяток фотоснимков белых мужчин и женщин; некоторые из них были сделаны явно в морге. Знакомых лиц я не увидел.
— Одно время, с конца Второй мировой и вплоть до окончания холодной войны, на свете жила и здравствовала очень мощная группировка, именовавшаяся «Конклав». Биографии ее индивидуальных членов перед каждым из вас, в красных папках. Сами они из разных стран, но многие были накрепко связаны еще с НСДАП времен Третьего рейха. По крайней мере трое из «Конклава» — это бывшие наци, в то время как остальные в большинстве своем пронацистски настроены, а проживали в США, Великобритании, Италии, Аргентине и некоторых других странах. Все очень влиятельные люди, способные для осуществления своих целей привлекать личные и корпоративные фонды.
— А что это были за цели? — поинтересовался я.
— Целей как минимум несколько. Одной из главных задач у них была расовая и этническая чистота. Они развязали необъявленную войну против так называемых посконных народов — общее понятие, объединяющее всех, кто не ведет род от избранных белых этносов.
— Пари держу, им никто не рассказывал, что все мы произошли от стаи человекообразных обезьян из Африки, — сказала Грейс.
Черч улыбнулся.
— Они не первые, они и не последние, кто рассматривает эволюцию не более как «теорию». Одной из ключевых фигур в «Конклаве» был некий замечательный генетик, известный как Мерлин. Так вот он, очевидно, считал, что человечество однажды посетили не то инопланетяне, не то ангелы, не то боги — постулаты у него менялись день ото дня, — так что самая чистая линия в людской родословной происходит от звездных пришельцев.
— Братья по разуму, — сказал я так, что даже Кто кивнул мне с улыбкой.