— А сама «Пангея»… — напомнила Грейс.
— Ее смог вернуть один из членов «Свитка». Программу оберегал Гуннар Хекель из четверки убийц, помпезно именуемой «Братством косы». Остальных звали Ханс Брукер, Эрнст Хальгрен и Конрад Ведер.
— Минуточку, — сказал я, — «Братство косы». — Я кривовато вывел ее на планшете. Лезвие у косы, кажется, смотрит влево. Хотя нет, как раз вправо. — Агентурным псевдонимом у Хекеля, кажется, был Север? Тогда у остальных соответственно Восток, Запад и Юг?
Черч одобрительно кивнул.
— Верно. И ты на правильном пути. Дорисовывай.
Я добавил остальные три косы, двигаясь справа налево. Север, Восток, Юг и Запад. Черч, подойдя, повернул набросок под углом в сорок пять градусов.
Я взглянул на рисунок в мониторе. Четыре косы напоминали нож мясорубки с изогнутыми лопастями. А если еще образнее, то свастику. Кто-то резко вдохнул, кто-то хмыкнул, доктор Кто хихикнул.
— А что, умно, — оценил он.
— И неприметно, — заметил Черч. — Возможно, одна из идей их тесного круга посвященных, одобренная при свечах.
— Бог ты мой, — произнес я.
— Во время захвата лаборатории «Пангеи», — продолжил рассказ Черч, — Хекель был ликвидировал несколькими выстрелами, причем два из них в голову. Ранения, несовместимые с жизнью; именно поэтому его присутствие на видео поистине озадачивает. Тем не менее «Пангея» была возвращена, и ей найдено более достойное применение; поиск и уничтожение всей информации, накопленной «Конклавом».
— Интересно, кто из членов «Свитка» возвратил эту компьютерную систему? — спросил я.
На ответ я не надеялся, но он последовал, причем впечатляющий.
— Я, — односложно сказал Черч, пережидая, когда уляжется вспыхнувший шум обсуждения.
— Видимо, за годы вы ее порядком подкорректировали? — сухо спросила Грейс. — Апгрейдили, сменили название?
— Не без этого. Современная версия, «Ясновидец», «Пангею» напоминает мало, разве что в общих чертах. Оба компьютера предназначены для внедрения в жесткие диски. Через особые коды преобразования — их целые серии — узнается язык целевой системы, что позволяет им действовать так, будто они и есть сама целевая система. По выполнении задачи обе они разъединяются, причем не оставляя следа. На этом сходство исчерпывается. «Ясновидец» во много раз быстрее, у него иной способ распознавания образов, он клонирует пароли и переписывает код в защите целевой системы, таким образом не оставляя после себя никакого следа — включая тонкую подстройку временных кодов, время загрузок и дозагрузок, непосредственно работы. Следы «Пангеи», хотя и минимальные, все же можно обнаружить несколькими наиболее продвинутыми программами военного образца, хотя при этом они выглядят по большей части как ошибка, а не компьютерное вторжение.
— Мистер Черч, — сказала Грейс, — вы говорите, информация, взятая у «Конклава», уничтожена. Быть может, цинизма у меня как у последней стервы, но, простите, что-то мне не очень верится, чтобы правительства, на которые работал «Свиток», допустили полное уничтожение тех исследований.
— Точно так же, майор, думали и все мы. У нас было секретное совещание, где этот вопрос обсуждался, и мы поставили на голосование: уничтожить ли тот материал без возможности восстановления или же распределить поровну между правительствами так, чтобы ни одна из стран не была от этого в выигрыше. Голосование учитывало тот факт, что, если отбросить в сторону кабалистические нагромождения «Конклава», там и вправду содержались новаторские научные идеи, способные послужить во благо человечеству; в этом нет никакого сомнения.
— И как же вы поступили?
— Итоги голосования, майор, принимали семеро исконных членов «Свитка», оставшиеся в живых, — ответил Черч. — Вышло единогласно. Материалы были сожжены, дотла. Лабораторные записи, тонны исследовательской документации, образцы тестов, анализы, компьютерные файлы. Не осталось ничего. Разумеется, правительства пришли от наших действий, мягко говоря, в негодование. Кое-кого из «Свитка» отправили в отставку; кого-то понизили в должности или спровадили дослуживать в какой-нибудь третьесортный отдел, что равносильно наказанию.