— Боже, — тихо проговорила она. — Неужели этому нет конца? Что, мы так и будем биться в треклятой этой войне, покуда всех и вся не изничтожим? Что за сборище сумасшедших!
Я сжал ее руку.
Черч повернулся к нам лицом. Глаз за очками-хамелеонами видно не было, но на челюстях ходили желваки — недолго, пока включившийся самоконтроль вновь не спрятал все его чувства за стальным заслоном.
— Спенсер также сказал, что обнаружил маршрут отхода той, сторонней команды. Он двигался следом от самого бокса Хекеля. Было два набора пятен. Один падал с высоты как минимум метр восемьдесят — возможно, это тот из них, кого вы, капитан, ткнули в рот. У второго обильное кровотечение с более низкой точки и на более низкой скорости. Спенсер полагает, что от раны на ноге. К поверхности они поднялись на лифте: шума гидравлики вы, скорее всего, не расслышали из-за удаленности кабины. Затем они через люки вентиляции выбрались на крышу и спустились оттуда на ту сторону, которая не видна была Кирку Андерсону. Примерно с четверть мили кровавый след вел к окольной дороге, дальше начинались отпечатки шин. Остались также следы двух пар обуви, размеры сорок восемь и пятьдесят. Он сейчас высчитывает весовые категории; судя по всему, оба человека весили как минимум по сто — сто двадцать килограммов.
— Надо сказать, довольно шустро для таких здоровяков, — заметил я. — Тут и здоровому не угнаться.
Грейс кивнула.
— За время столь долгого пути они, наверное, просто истекли кровью. А тут еще приходилось при таком весе — неважно, какая у них физическая форма — лазать по шурфам, карабкаться по стенам, бежать к холмам… И это все при ранениях, да еще прикончив перед этим дюжину человек, которых они после убийства, как утверждают, растерзали голыми руками… В голове такое не укладывается.
— Укладывается действительно с трудом, — задумался шеф. — Я, пожалуй, склоняюсь к мнению капитана Леджера насчет экзоскелетов. Какая-нибудь боевая экипировка последней модели, которая приумножает силу и поддерживает вес.
— Знаете, мы пока еще не в фантастическом романе, — высказал свое мнение Кто. — От таких новинок нас отделяют годы.
— Гм. Док, — обратился к нему Глюк. — Вы тут защищаете ученых, создателей единорогов, а экзоскелет при этом зовете фантастикой?
Кто лишь строптиво пожал плечами.
— Поверить не могу, что Хэка больше нет, — с мукой произнесла Грейс. — За что? Да ни за что ни про что!
— Неправда, Грейс, — сказал я. — У нас, возможно, еще нет полной ясности, но мы в лепешку расшибемся, а все выясним… А значит, погибли они не зря: этим они приближают нас к тому, чтобы остановить и наказать тех, кто все это сделал.
— Ради чего? Чтоб расчистить путь еще какому-нибудь кровавому маньяку, который понаделает дел покруче, чем его предшественник?
— Нет, — категорично возразил я. — Потому, что за нами стоят люди. Мы принимаем огонь на себя, чтобы пули не попали в них, ни в чем не повинных. Мы спасаем жизни, Грейс. Ты это знаешь. Таков долг солдата, и Хэк Петерсон знал это, как никто другой. И вся его команда.
Грейс отвернулась; видно было, насколько ей тяжко.
— Мы только и видим вокруг себя, что эту войну без конца и без края, — произнесла она с горечью. — Только и делаем, что хороним друзей.
Я молчал. Притихли и все в комнате.
В дверь постучали, и в помещение заглянул зам по связи.
— Мистер Черч, — доложил он, — у нас тут еще одно видео!
Глава 66
«Фабрика драконов».
Воскресенье, 29 августа, 5.38.
Остаток времени на Часах вымирания:
78 часов 22 минуты (время местное).
Слабость брата разом и забавляла, и отвращала Гекату. По идее, сила должна была исходить именно от него, а вот гляди-ка. Причем они оба это сознавали, хотя и не обсуждали в открытую. По обычным людским меркам монстр из него был что надо: броский, сметливый, нос по ветру, изощренный, жестокий. А вот по стандартам их семьи хищницей была как раз Геката, а он так, слабонервная девица, случайно родившаяся мужчиной. Сам Парис в разное время убил шестерых — ну и еще троих на пару с сестрой во время их совместных сексуальных игр. Геката лично прикончила, кажется, пятьдесят семь (не считая секс-партнеров, которым счета не велось). Парис присутствовал при девяти убийствах. Остальные были не его заботой — даром что сестра не делала из этого тайны, когда избавлялась от трупов. Он сам предпочитал не вдаваться в подробности: духа не хватало.